Все больше вы будете познавать, именно с помощью Еван­гелия от Марка, что в известных случаях великие духовные сущности, через которых должны совершаться важные собы­тия человеческого развития, выбирают себе орудия среди фи­зических существ, если они для этого подходят; и тогда совер­шается инкарнация этих духовных сущностей, они живут в душе, воплощенной в физическом теле. И тот «вестник», о котором говорил Исайя и который не является человеком в обычном смысле этого слова, он воплотился в душе вновь инкарнированного пророка Илии, жил в нем и был «вестни­ком», обращавшим внимание людей на приближающийся им­пульс Христа. Из души Иоанна Крестителя говорил тогда «вестник», на которого указывал Исайя.

23

Где же, следовательно, звучит голос «вестника»? Он звучит в том, что я вам сейчас охарактеризовал как «одиночество души». И мы читаем в Евангелии от Марка: «Внимайте голосу из одиночества души». Мы не можем переводить эти слова^* так, как будто в них подразумева­ется внешняя картина пустыни: ведь здесь налицо образ, через который мы должны воспринимать духовный мир. И слово^** «пустыня» здесь означает «в одиночестве».

<sup>* 

**</sup> 

24

Чтобы понять это изречение глубже, мы должны немного заняться тем значением, которое еще остается в виде следов в греческом языке и может быть установлено, если придержи­ваться древних традиций в значении того, что ощущалось при слове «Kyrios» или «Господин» и что здесь обычно перево­дится как «приготовьте путь Господину». Это слово не имело того абстрактного, филистерского значения в древней сокро­вищнице языка, в древнем способе выражения, какое имеет теперь. Во времена материализма люди стали филистерами, осо­бенно в отношении языка, и не имеют больше в языке того, что можно назвать телом духовных сущностей, — когда в словах ощущался целый мир, 'как это было в древние времена. Сегодня мы можем лишь попытаться оживить нечто подобное вновь. Я пытался изобразить во «Вратах посвящения», как можно в словах ощущать миры.

25

Что чувствовали при слове «Господь», если его произноси­ли в такой вышеуказанной связи? Чувствовали, что под этим подразумевается образ того, что происходит в самом человеке, что открывается человеку во внутренней жизни души; ощуща­ли подымающееся из подоснов души и все больше стремящее­ся выйти на поверхность «я» — как появление «Господина» и «Властителя», дающего направление силам души, т. е. тому, о чем мы говорим теперь: человек обладает мыслью, чувствами и волею; эти различные силы души являются, так сказать, слу­гами души. Но «Господин души», — «Kyrios» — один: это «я». Это выражается в том, что мы не говорим теперь «что-то мыслит в нас»! В древние времена нельзя было сказать «я_< мыслю», но говорили — «что-то мыслит». И по отношению к чувству и воле говорили также «что-то чувствует» и «что-то волит там внутри».

26

Но когда появлялся Господин душевных сил — «я», этот великий переворот в развитии человечества почувствовали так, что начали говорить: «Я мыслю, я чувствую, я волю». Таким образом, в прежние времена души жили известным образом в подсознательном состоянии, как бы в плену, погруженные в служащие силы. Теперь же приблизился Господин душевных сил — «я». И здесь вовсе не подразумевается сперва какая-либо лич­ность или сущность, но мыслится лишь возникновение «я» как Господина душевного сосуда: «Господин грядет изнутри души!»

27

Это и возвещали в храмах, в которых происходила подго­товка того, что должно было совершиться с человечеством. Это возвещалось со священным благоговением и страхом: до сих пор души обладали лишь такими служебными силами, как мысль, воля и чувство. Теперь же приближается Господин из­нутри человеческой души, совершается нечто великое. Правда, оно развивается лишь постепенно, вплоть до конца земного бытия, постепенно становясь все могущественнее. Но это про­исходит, а вначале Христос приносит импульс. Это — великий час в ходе мировых часов, и в нем живет Христос. Эти миро­вые часы стоят под знаком того, что восходит все могуще­ственнее, как Господин душевных сил; и это восхождение дос­тигнет цели тогда, когда Земля упадет вниз в космосе и чело­век поднимется на высшие ступени.

28

И только ощущая все это так, как в те древние времена, получаешь представление о том, что хотел сказать Исайя и что вновь повторил Иоанн Креститель. Надо было указать на ве­ликое событие в человеческой душе и на ее дальнейшее разви­тие. Но тогда мы должны также и слово*** переводить не «прямыми», как это обыкновенно абстрактно переводится, но и «открытыми», т. е. чтобы можно было идти этими путями. Следовательно, «Господин» грядет по направле­нию к человеческой душе. Но человек должен что-то делать, чтобы Он смог овладеть его душой. Путь должен быть осво­божден и открыт. Короче говоря, мы должны это место пере­водить так, чтобы можно было что-то сделать, исходя из него, если мы хотим немного придерживаться традиции.

^***

29

«Заметь» («зри» — это уже неправильно): я посылаю пе­ред «я» в тебе — Ангела моего; он должен приготовить на­правление.

30

«Слушайте зов» («душа» там не стоит, иначе это знал бы каждый) в душевном одиночестве, — тот зов, который жаждет пришествия Господина души: «Приготовьте направление — путь властителю души; работайте, чтобы «путь» (или «стези») был открыт для него».

31

В такой последовательности слов вы имеете приблизитель­но то, что дает возможность почувствовать содержание слов Исайи. Эти слова и то, что лежит в их сочетании, принял вновь Ангел в душе Иоанна Крестителя. Почему же он смог сделать это? Здесь мы должны немного проникнуть в способ посвяще­ния самого Иоанна Крестителя, в то, как инициация действова­ла в его душе.

32