Итак, мы должны сказать: теософические истины, принесен­ные с высоты духовного созерцания, существуют для употреб­ления всех людей; найти же их могут, пожалуй, только немно­гие, — только те, которые пройдут духовный путь, описанный в последней лекции.

8

Но и каждый взгляд, брошенный на обычный, данный нам в чувственном восприятии мир, — который, поскольку дело идет о человеке, также является предметом антропологии, — каж­дый такой взгляд может подтвердить нам, что этот мир есть откровение лежащего за ним мира, созерцаемого с возвышен­ной духовной точки зрения теософии. Таким образом, этот чувственный мир может стать откровением другого мира, если мы перейдем к его объяснению, если мы не остановимся на чисто рассудочном принятии его фактов, но начнем объяснять эти факты, — если мы не уйдем за пределы области чувствен­ного восприятия столь далеко, как идет теософия, но остано­вимся как на склоне горы, откуда подробности восприятия еще не вполне исчезают и вместе с тем уже возможен общий обзор. Эту точку зрения в духовном отношении мы охаракте­ризовали в прошлом году как точку зрения антропософии; мы, таким образом, показали, что возможны три способа рассмотре­ния человека: антропологический, антропософический и теосо­фический.

9

В этом году (в связи с генеральным собранием) в лекциях о «психософии», имеющих особое значение для лекций об «ан­тропософии», мы намерены показать, как сама душа в ее непос­редственных ощущениях и переживаниях может быть понята — как и в «антропософии» — в ее участии в духовной жизни. А последующий за ними в дальнейшем ряд лекций о пневматософии должен будет завершить эти лекции так, что исследова­ния, касающиеся «антропософии» и «психософии», снова воль­ются в теософию. Все это имеет целью вызвать чувство того, как многообразна истина. Ибо таков опыт серьезного искате­ля истины: чем дальше он подвигается вперед, тем он стано­вится скромнее и осторожнее в переводе на язык обыкновен­ной жизни полученных с высшей точки зрения истин. Ибо хотя в последний раз мы сказали, что эти истины обретают свою настоящую ценность только при переводе их на язык обыкновенной жизни, нам должно быть ясно, что именно такой их перевод составляет одну из труднейших задач духовнона-учной работы. Сделать нечто увиденное на духовных высотах столь понятным, чтобы здоровое чувство правды и здоровая логика могли сказать этому «да» и могли это постигнуть, — вот что представляет величайшую трудность.

10

Нужно еще и еще раз отметить, что в духовнонаучной рабо­те наших ветвей должны возникать подобные чувства и ощу­щения по отношению к истине. Мы не должны только рассу­дочно воспринимать сообщения, приносимые из духовного мира: гораздо важнее, чтобы мы переживали их в ощущении, в чув­стве, и приобретали себе таким образом свойства, необходимые для каждого, приступающего к теософии.

11

При рассмотрении окружающего мира мы можем сказать: везде, в каждой своей точке он являет нам внешнее выражение, внешнее откровение внутреннего духовного мира. Для нас те­перь это почти избитые слова. Как лицо человека является выражением того, что происходит в его душе, так все явления внешнего чувственного мира представляют собой как бы вы­ражение лица живущего и действующего за ними духовного мира; и мы поймем чувственные переживания, только если бу­дем видеть в них выражение лица духовного мира. Перед человеком, который сам еще не в состоянии на своем пути познания подняться к тем вершинам, где открывается духов­ное созерцание, — перед этим человеком лежит во всяком случае чувственный мир, и он может спросить себя: «Нет ли в самом чувственном мире чего-нибудь такого, что при рассмот­рении стало бы для меня доказательством, подтверждением того, что мне сообщается из созерцания духовного мира?»

12

Эти поиски доказательств всегда возможны, но произво­дить их нужно не опрометчиво, а точно. Если вы, например, проследите мои различные духовнонаучные лекции и то, что дано в моем «Тайноведении», то вы обратите внимание на тот факт, что в ходе земного развития было время, когда Земля была соединена с Солнцем, когда Земля и Солнце составляли одно тело; и только позднее Земля отделилась от Солнца.

13

Соединив все, что вы знаете из «Тайноведения» и из моих лекций, вы признаете, что животные и растительные формы, которые мы находим теперь на Земле, представляют собой даль­нейшее развитие того, что было, когда Земля была еще соеди­нена с Солнцем.

14

Но как современные животные формы приспособлены к современным условиям Земли, так и те животные формы, ко­торые существовали во времена соединения Земли с Солнцем, были приспособлены к тому телу, которое было одновременно Солнцем и Землей. Отсюда следует, что оставшиеся от того времени животные формы являются продолжением существ, бывших уже тогда, но не имевших тогда, например, глаз, ибо глаза получают смысл, только если есть свет, озаряющий те­перь Землю с Солнца.

15

Итак, среди различных существ животного царства мы встре­чаем таких, которые развили себе глаза после того, как Солнце уже отделилось от Земли; кроме того мы встречаем такие формы животных, которые представляют как бы пережитки времени, когда Земля была соединена с Солнцем, — т. е. животных, не имеющих глаз. Это — низшие животные формы. В популяр­ных книгах вы можете прочесть, что обладание глазами пре­кращается на известной ступени. Это доказывает справедли­вость того, что говорится на основе духовной науки.

16