Вы знаете, что основой Евангелия от Марка служат сто­ящие в самом его начале слова, которые выглядят следующим образом в переводе Вайцзекера (однако этот перевод не так уж превосходен, хотя именно сегодня считается таковым)^*

^* Для сравнения приводим русский перевод данного места из синодально­го издания Библии: «Как написано у пророков: «вот, Я посылаю Ангела Моего пред лицем Твоим, который приготовит путь Твой пред Тобою» (Малах. 8,1)- «Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему» (Исайя 40,3).: «Как написано у пророка Исайи: вот, Я посылаю Моего вест­ника пред Тобою, который должен приготовить Тебе путь. Ус­лышьте призыв в пустыне: приготовьте путь Господу, прямы­ми сделайте Его стези.»

8

По сути дела, честные люди должны были бы сказать себе, прочитав это начало Евангелия от Марка в переводе Вайцзе­кера: «Я не понимаю из всего этого не единого слова; тот, кто хочет это понять, должен перед этим нечто проделать.» Тот, кто честно подходит к предмету, не может абсолютно ничего понять из слов: «Вот Я посылаю Моего вестника пред Тобою, который должен приготовить Тебе путь; услышьте призыв в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте Его стези». Ибо здесь высказано нечто тривиальное, или нечто такое, что понять невозможно. Конечно, вначале надо собрать те представления, которые помогут понять высказывание Исайи. Ведь Исайя указывает на великое, могущественно со­бытие, которое должно стать самым значительным событием человеческого развития. На что, собственно, он указывает? То, что мы уже описывали, даст нам возможность понять то, что предсказывал Исайя.

9

В незапамятные времена человек обладал неким родом яс­новидения. Он обладал способностью врастать своими душев­ными силами в духовно-божественный мир. Но что, собствен­но, происходило с человеком, когда он таким образом врастал в божественно-духовный мир? Когда он врастал в божествен­но-духовный мир, он переставал пользоваться своим «я» (на­сколько оно тогда уже было развито); он пользовался своим астральным телом, в котором присутствовали силы — силы ясновидческого созерцания; а все те силы, которые находи­лись в «я», постепенно пробуждались благодаря восприятию физического мира. «Я» пользуется орудиями внешних чувств. Но древний человек, желая создать себе представление о мире, использовал свое астральное тело. Итак, древний человек по­лучал восприятия через зрение астрального тела. А дальней­шее развитие состояло в том, что происходил переход от при­менения астрального тела к использованию «я». Импульс Христа же должен был обладать наибольшей интенсивностью воздей­ствия в отношении этого «я». Когда Христос будет воспринят в «я» настолько, что осуществится слово Павла «не я, но Хри­стос во мне,» — тогда «я» обретет силу для того, чтобы врас­тать в духовный мир через самое себя. Раньше это могло делать только астральное тело.

10

Итак, мы имеем перед собой развитие человечества и можем сказать следующее: в качестве органа познания человек ис­пользовал свое астральное тело, но постепенно он полностью утратил способность развить в астральном теле какой-либо орган познания. На той ступени развития, когда человек при­близился к событию Христа, он должен был сказать себе: «Мое астральное тело все хуже и хуже может проникать взором в духовный мир. Утрачивается его связь с духовным миром, «я» же еще не достаточно сильно, чтобы со своей стороны полу­чать какие-либо сведения из этого мира». Это был та эпоха, когда, так сказать, Христос приближался.

11

В подлинном развитии человечества определенные важ­ные сдвиги постепенно подготавливаются, прежде чем наступить. Так дело обстояло и в случае импульса Христа. Но здесь требовался некий переходный этап. Все протекало не так, что человек видел, как его астральное тело делалось все более бесчувственным по отношению к духовному миру, и ощущал в себе пустыню, полную опустошенность вплоть до того момента, когда благодаря импульсу Христа в нем вспы­хивало «я». Так происходить не могло. Но с некоторыми людьми бывало так, что они, благодаря некоему особенному влиянию духовного мира, видели уже в астральном теле не­что подобное тому, что позже видели и распознавали с помо­щью «я». В астральном теле подготавливалось, так сказать, качество «я». Это было предвосхищением «я» в астральном теле. Ведь человек стал земным человеком только благодаря «я» и его развитию. Астральное тело принадлежало, собственно, древней Луне. В то время на человеческой ступени развития находился Ангел, ангельский человек. На древней Луне чело­веком был Ангел, на Земле человеком является сам человек. Это мы знаем. На Луне человеку подобало пользоваться сво­им астральным телом. Все прочее было лишь подготовкой к развитию «я». Началом нашего земного развития стало по­вторение лунного развития. Ибо в астральном теле человек вообще никогда не смог бы полностью стать человеком; толь­ко Ангел мог в астральном теле стать человеком на Луне. Подобно тому как в земном человеке ради инспирации «я» жил Христос, для подготовки этого «я» среди лунных Анге­лов, этих лунных людей, должны были находиться пророки, которые инспирировали астральное тело человека, чтобы уже происходила подготовка «я». Итак, должно было наступить то, что некий пророк мог бы приблизительно охарактеризо­вать следующим образом. В развитии человечества наступил момент, когда человечество созрело для развития «я». В аст­ральном теле только Ангелы Луны достигли высшего разви­тия. Но чтобы человек смог подготовиться к принятию этого «я», определенные люди должны на Земле получить такую инспирацию (которую они будут переживать в особых бла­годатных состояниях), что они будут действовать подобно Ангелам (оставаясь при этом людьми), — будут Ангелами в человеческом образе.

12

Здесь мы подошли к некоему важному оккультному пред­ставлению, без которого вы вообще ничего не поймете в ок­культном развитии человечества. Выражаясь внешне, разуме­ется, легко сказать, что все есть Майя. Но это всего лишь абстракция, тогда как это нужно принимать всерьез. Поэтому надо сказать вот что: вот, передо мной стоит человек, который, однако, не что иное, как Майя; и кто знает, человек ли он вообще? Быть может, бытие человека — это лишь внешняя оболочка, и этой внешней оболочкой пользуется совершенно иное существо, нежели человек, — пользуется ради тех целей, какие еще не могут быть достигнуты через человека. Я отчас­ти указал на это во «Вратах посвящения» ^*.

^* Замечание относится к третьей сцене драмы.

13

В древности для человечества актуальным сделалось такое событие: индивидуальность, которая жила в ветхозаветном Илии, вновь родилась в Иоанне Крестителе, причем в душу Иоанна Крестителя на время его тогдашней инкарнации вселился Ангел, который использовал тело и душу Иоанна Крестителя, чтобы осуществить то, на что не был способен ни один человек. В Иоанне жил Ангел, который должен был предварять и предвоз­вещать то, что должно было жить в Иисусе из Назарета и что было истинным «Я» в самом всеобъемлющем смысле. Чрезвы­чайно важно понимать, что Иоанн Креститель есть Майя и что в нем живет некий Ангел, вестник. В греческом тексте значится именно это: «Вот, Я посылаю Моего вестника, Ангела.» Но немец больше не думает о том, что в греческом тексте в этом месте стоит слово «Ангел»: «Вот, Я посылаю Моего Ангела пред Ним». Тем самым указывается на глубокую мировую тай­ну, связанную с Крестителем, которую предсказал Исайя. Он характеризует Иоанна Крестителя как Майю, иллюзию, ибо в действительности он заключал в себе Ангела; и в качестве Ан­гела он должен был возвещать о том, чем, собственно, должен стать человек благодаря восприятию импульса Христа, посколь­ку вначале Ангелы должны возвестить, чем впоследствии дол­жен стать человек. Итак, в этом месте Евангелия следовало бы говорить во что: «Вот, Тот, Кто дает миру «Я», посылает Ангела пред Тобой, Которому должно быть дано «Я».

14