Я неоднократно прибегал к тому сравнению, что мы не мо­жем заочно представить себе дерево, если изобразим его с од­ной стороны: мы должны обойти вокруг него и нарисовать это дерево с разных сторон. Только из соединения этих разных картин мы можем получить общее впечатление о данном дереве.

9

Это сравнение должно показать нашей душе, как нам следу­ет относиться к великим духовным фактам. Мы должны ясно понять, что не можем подвинуться вперед в познании высших вещей, если будем подходить к ним всегда с одной стороны. И хотя в созерцании какой-либо вещи может заключаться мо­мент истины, мы должны иметь смиренное чувство, что все наши представления являются воззрениями, полученными с одной точки зрения.

10

Если мы проникнемся этим чувством, то охотно и с готов­ностью станем везде собирать представления, ощущения и чув­ства, которые дадут нам возможность с самых разных сторон осветить великие факты бытия. Наше время делает это необ­ходимым.

11

Все больше и больше в наше время будет развиваться не­обходимость многостороннего взгляда на вещи. Поэтому мы не замыкаемся ни перед другими воззрениями или мнениями, ни перед иным путем к высшим вещам, отличным от нашего пути или от нашей культуры. Даже по отношению к явлениям западной культуры мы пытались в течение последних лет сле­довать этому принципу, дабы прийти к истинному смирению в познании.

12

Мы никогда не дерзали, — и я могу сказать: в моей душе было глубоко запечатлено, что подобное дерзание здесь не­уместно, — мы никогда не дерзали приложить к великим собы­тиям, объединенным в проблеме Христа, какую-либо одну сис­тему, какое-либо одно общее понятие; но мы всегда говорили, что подходим к этой проблеме то с одной, то с другой точки зрения. Мы постоянно указывали, что этим проблема еще не исчерпана и что мы будем спокойно и терпеливо продолжать нашу работу.

13

Смысл обращения к четырем Евангелиям был в том, что мы получали возможность рассматривать проблему Христа с че­тырех сторон, с четырех разных точек зрения; мы нашли, что четыре Евангелия дают нам действительно четыре разные точки зрения и что тем самым подтверждено положение: ты не дол­жен с одного раза, с одной только стороны приближаться к столь величественной проблеме; ты должен подойти к ней хотя бы с четырех сторон духовного горизонта. И ты можешь наде­яться: если подойдешь к этой проблеме с четырех сторон ду­ховного горизонта, с позиций четырех евангелистов — Мат­фея, Марка, Луки и Иоанна, — то она будет подступать к тебе все ближе и ближе. Она подойдет к тебе так близко, что ты не окажешься исключенным из великой истины, без которой че­ловеческая душа не может жить в своей глубине; но ты при этом никогда не скажешь, что какой-нибудь один постигнутый тобой образ истины заключает всю ее полноту.

14

Итак, все, что мы развивали в течение последней зимы, было направлено к постепенному пробуждению в нас познаватель­ной скромности. Без этого настроения познавательной скром­ности мы поистине недалеко уйдем в духовной жизни. Поэто­му в наших исследованиях мы при случае всегда подчеркива­ли основные условия успешного развития познания. И кто внимательно проследит одну за другой все наши лекции, тот не будет утверждать, что мы не указывали здесь постоянно на основные условия успешного развития познания.

15

Успешное развитие духовного познания — вот один из тех импульсов, какие лежат в основе нашего духовнонаучного дви­жения. Успешное развитие духовного познания — чем оно должно быть для нашей души? Оно должно идти навстречу глубочайшим, наиболее достойным человека устремлениям и потребностям нашей души; оно должно дать нам то, без чего человек, чувствующий свое человеческое достоинство, не мо­жет жить. И в области нашей духовной науки оно должно давать это нам так, чтобы это соответствовало познавательным потребностям нашего времени. Успешное развитие духовного познания, предлагаемое духовной наукой, объяснит нам то, что нельзя исследовать с помощью обыкновенных органов чувств и чему человек принадлежит не как чувственное, а как духов­ное существо. Великие вопросы о положении человека в чув­ственном мире, о том, что лежит за пределами явлений этого чувственного мира, истины о том, что лежит за порогом жизни и смерти: эти вопросы отвечают глубокой, собственно челове­ческой потребности души. Если даже во многих случаях чело­век отстраняет себя от вопросов, относящихся к этим вещам и говорит себе: «Наука ведь не может этого исследовать, у чело­века нет для этого нужных способностей» — то в конце кон­цов для истинной природы человеческих ощущений никогда не исчезнет потребность в ответах на такие вопросы. Откуда происходит то, что мы наблюдаем в своем развитии в детстве и юности; куда уходит содержание нашей души, когда тело начи­нает слабеть и разрушаться, — короче говоря, как связан чело­век с духовным миром — вот великий вопрос, возникающий из собственно человеческой потребности, вопрос, без ответа на который человек вынужден заглушить в себе собственно че­ловеческие потребности.

16

И по причине того, что этот вопрос возникает из столь глубокой нужды, по причине того, что душа не может жить спокойно и полно, не получая ответа на эти вопросы, есте­ственно, что человеку хотелось бы легким способом достиг­нуть их разрешения. И сколько различных путей к этому пред­лагают теперь, когда вопросы стали особенно жгучими в разных областях человеческой жизни! Без преувеличения можно сказать, что среди путей, предлагаемых ныне людям для разрешения этих великих загадок, путь духовного познания наиболее труден. Да, мы можем сказать и еще больше. Многие из вас сочтут трудной ту или иную из наук, о которых теперь столько говорится в мире; некоторые, пожалуй, не решатся углубиться в нее, ибо их отпугнет необходимость слишком многое преодолеть, чтобы в нее проникнуть.

17