Возможно, что путь, который мы назвали духовнонаучным, покажется легче, чем путь математики, ботаники или какой-либо иной отрасли естествознания. И все же — в абсолютном смыс­ле — этот путь труднее всякого другого пути, научного пути. Это можно сказать без всякого преувеличения. Почему же он все-таки покажется вам более легким? Да только потому, что он с исключительной силой возбуждает душевные интересы и от­вечает тому, что ближе всего касается каждой души. Если это наиболее трудный путь изо всех путей, предлагаемых ныне лю­дям для подъема в духовный мир, то, с другой стороны, нельзя забывать: этот путь должен вести нас к наивысшему в нашей душевной жизни. И не естественно ли, что путь к наивысшему должен быть также и наиболее трудным? Но вас не должны отпугивать трудности этого пути; мы не должны закрывать душу перед неизбежной трудностью духовнонаучного пути.

18

Мы постоянно указывали здесь на одну из необходимых черт духовнонаучного пути: кто следует этим путем, тот спер­ва должен тщательно усвоить сообщения духовного исследо­вания о тайнах, о фактах духовного мира. Мы затрагиваем этим особенно важную область нашей духовнонаучной жизни. Многие хотели бы с легким сердцем сказать: «Вот нам гово­рят о необъятной духовной науке, о духовных фактах, которые созерцал, наблюдал тот или иной духовный исследователь, тот или иной просветленный, тот или иной посвященный. Но было бы правильнее, если бы нам просто указали путь, каким мы сами могли бы быстро подняться в те области, где открывается видение духовного мира. Почему же нам только говорят: вот как это выглядит; вот как видел это тот или другой созерца­тель? Почему не покажут нам пути, которым мы сами смогли бы быстро подняться в духовную область?»

19

Но широкие сообщения о фактах исследования духовного мира даются прежде, чем переходят к так называемым «мето­дам душевного обучения», могущим повести душу в духовные области, на основании глубоких причин. Ибо благодаря тому, что сперва мы посвящаем себя отрешенному изучению откровений духовного мира, принесенных духовными иссле­дователями, достигается важный результат. И хотя мы под­черкивали, что факты духовного мира могут быть исследова­ны, могут быть открыты только ясновидческим сознанием, но мы столь же часто подчеркивали и другое: если факты уже установлены, если какое-нибудь развитое ясновидческое со­знание уже наблюдало эти факты в духовном мире и сообща­ет о них, то эти сообщения должны быть такими, чтобы каж­дый, кто не прошел через ясновидческое развитие, мог с по­мощью здорового чувства правды, заложенного в каждом духе, с помощью действительно непредвзятой логики, прове­рить эти факты, признать эти истины. Ни один истинный духовный исследователь, ни один человек, одаренный верным ясновидческим сознанием, не будет передавать факты духов­ного мира так, что человек, который этого захочет, не смог бы проверить их без ясновидения. Он будет передавать их так, чтобы эти факты могли иметь значение, ценность для каждой человеческой души.

20

Какое значение имеют для человеческой души сообщения о духовных фактах? Они имеют то значение, что человек, кото­рый знает: «Так это выглядит в духовном мире» — может руководствоваться этим в жизни, в своих мыслях, чувствах и ощущениях, может разобраться в отношениях человека к духов­ному миру. В этом смысле ценно каждое сообщение о духов­ных фактах, — даже если тот, кто его получает, не может сам исследовать его ясновидческим сознанием. И даже для самого ясновидящего этот факт получает «человеческую ценность» только тогда, когда он спустит его в ту область, где можно облечь его в доступную для всех людей форму. Пусть яснови­дящий сколько угодно исследует и созерцает духовное и т. д. — все это не имеет никакой цены ни для него, ни для других, пока он не сделает это известным в сфере простой человечнос­ти и не облечет в такие понятия и представления, которые дос­тупны для естественного чувства правды и здоровой логики.

21

Да, ясновидящий должен сперва сам понять свои восприятия, чтобы они приобрели для него ценность. Ценность их начинается там, где начинается логика. Мы покажем на одном радикальном примере то, о чем здесь говорится.

22

Среди всего того ценного, что содержится в духовных ис­тинах и духовных сообщениях, воспринятых нами на физичес­ком плане между рождением и смертью, для нас, без сомнения, будет особенно важно то, что человек может взять с собой, проходя сквозь врата смерти. Или поставим вопрос так: что останется после смерти у человека, воспринимавшего на про­тяжении своей теософической жизни сообщения о духовном мире, как много остается у него от этих указаний, от этих восприятий? У него остается ровно столько, сколько он понял, сколько он охватил своим пониманием, сколько он перевел на язык обычного человеческого сознания. Представим себе яс­новидящего человека, сделавшего, может быть чрезвычайные открытия в духовном мире с помощью чисто ясновидящих наблюдений, но упустившего возможность облечь эти наблю­дения духовного порядка в язык обыкновенного человечес­кого чувства правды, соответствующий данной эпохе.

23

Знаете ли, что в нем — или с ним — произойдет? Все эти открытия после смерти угаснут. После смерти сохранит значе­ние и ценность только то, что было переведено и выражено на языке, отвечающем здоровому чувству правды в данную эпоху.

24