Величайшее значение имеет, разумеется, факт существова­ния ясновидящих, которые могут приносить сообщения из ду­ховного мира, которые могут одарять этим других людей. В этом — счастье для нашего времени, ибо наше время нуждает­ся в таких сокровищах мудрости и не может развиваться без них. Эти сообщения необходимы для нашей эпохи культуры. И хотя теперь этого еще не видят, но через пятьдесят или сто лет станет общим убеждением то, что культура не может раз­виваться без признания духовных истин и что человечество погибнет в культурном отношении, если не будут восприняты сокровища духовной мудрости. Необходима возможность про­зрения в духовный мир.

25

Другую ценность по отношению к успехам развития чело­вечества на земле представляет собой то значение, какое духовные сокровища мудрости имеют для отдельной индивиду­альности после смерти. Для того, чтобы составить правильное представление об этом, мы должны поставить вопрос: что име­ет ясновидящий человек в результате своих духовных иссле­дований, приведенных к форме здорового чувства человечес­кой правды, здоровой человеческой логики? Получает ли он, в силу своей способности видения в духовном мире, больше пло­дов после смерти, нежели тот, кто благодаря своей карме не имел еще возможности в данном воплощении самому созер­цать духовный мир и поэтому был вынужден только внимать сообщениям о результатах духовных исследований? Чем от­личаются духовные истины у посвященного — и у человека, который только слушал о них и не мог сам созерцать духов­ный мир? Есть ли в этом отношении у посвященного какое-нибудь преимущество перед тем, кто только воспринимал эти вещи?

26

Конечно, для всего человечества в целом видение в духов­ных мирах имеет более высокую ценность, чем невидение. Ибо видящий вступает в общение с духовным миром; он может поучать и способствовать развитию не только людей, но и других духовных существ. Так что ясновидческое сознание имеет особую ценность. Но для отдельной личности имеет зна­чение только знание, и в этом отношении ясновидящий чело­век не отличается от того, кто только воспринимал сообщения и в данном воплощении не мог сам созерцать духовный мир. Плодотворно после смерти только то, что мы восприняли как духовную мудрость, безразлично, видели ли мы ее сами или нет.

27

Этим мы поставили перед своей душой один из великих, достойных почитания этически-моральных законов духовного мира. Без сомнения, наша современная мораль недостаточно тонка, чтобы вполне понять эту этику. Лично — т.е. в высшем смысле удовлетворяя свой эгоизм — никто не получает пре­имущества из-за того, что его карма дает ему возможность созерцания в духовном мире. Все, что мы хотим приобрести для своей личной жизни, мы должны приобретать на физичес­ком плане и приводить в формы, соответствующие физическому плану. И если Будда и Бодисаттва стоят выше других человеческих индивидуальностей в иерархиях духовного мира, то это лишь благодаря тому, что они достигли этой высоты в ряде воплощений на физическом плане. То, что я разумел под высшей этикой, под учением высшей морали, вытекающей из духовной жизни, заключается в следующем: никто не должен полагать, что благодаря ясновидческому развитию он получа­ет преимущество перед другими людьми. Этого никогда не бывает. Он не получает никакого эгоистически оправдывае­мого преуспевания. Он достигает чего-либо лишь в том смыс­ле, что он может стать чем-то большим, нежели другие. Амо­ральное служение эгоизму совершенно исключено в духовной области. Для себя человек не может ничего достигнуть путем просветления. То, чего он достигает, он достигает лишь как слуга мира в целом, а для себя — лишь поскольку он достига­ет этого для всех.

28

Таково положение духовного исследователя среди его ближ­них: если они хотят слушать и воспринимать то, что он иссле­довал, они продвигаются вперед вместе с ним, идут в своем личном так же далеко, как и он. Это значит: духовное может быть употреблено только в общем человеческом, а не эгоисти­ческом духе. Есть область, где становишься моральным не бла­годаря принятому решению быть таковым, а потому что немо­ральность, эгоистичность здесь ничему не поможет.

29

И тогда легко понять еще нечто другое: опасно вступать неготовым в духовный мир, в духовную область. Для жизни после смерти ничего эгоистического нельзя достигнуть путем духовного развития. Но для жизни на физическом плане че­ловек может хотеть эгоистически достигнуть чего-либо путем духовного развития. И если для духовного мира эгоистически нельзя ничего достигнуть, то для этого мира можно хотеть достигнуть чего-либо в духе эгоизма.

30

Большинство людей, стремящихся к духовному развитию, без сомнения, скажут: «Вполне естественно, что я стремлюсь быть не эгоистичным, желая получить доступ к высшим ми­рам». Но поверьте, нет такой области, где столь же легко впасть в обман, как при этих словах: «Мое стремление не эгоистично». Сказать это легко, но легко ли это исполнить, легко ли это осуществить — совсем другой вопрос. Это другой вопрос прежде всего потому, что начиная производить в душе работу, могущую повести в духовный мир, человек впервые выступа­ет перед собой в своем истинном образе. Во внешнем мире человек редко переживает себя в своем истинном образе. Он живет, опутанный сетью представлений, волевых импульсов, моральных ощущений, навыков к действию, предоставляемых ему окружающим миром; и редко человек задает себе вопрос: «как бы я поступил, что подумал бы я о таком предмете, если бы воспитание не понуждало меня думать или действовать так-то?» Если бы человек ответил на этот вопрос, то увидел бы, что обычно он бывает гораздо, гораздо хуже того, чем он себе кажется. Деятельность, направленная на то, чтобы человек научился подниматься в духовный мир, имеет своим послед­ствием, что он вырастает за пределы действительности, в кото­рую был вплетен благодаря привычкам, воспитанию, благода­ря всему тому, что нас окружает. Довольно скоро человек перерастает все это. Духовно-душевное в ощущении становит­ся все более и более обнаженным. Оболочки, которые мы сами на себя налагаем, за которые мы держимся в обычных ощуще­ниях и поступках, отпадают. Отсюда-то проистекает довольно обыкновенное явление, которое мы не раз обсуждали: до нача­ла своего духовного развития человек может быть вполне порядочным, разумным, не совершающим никаких особенных проступков в жизни. Но вот он начинает свое духовное раз­витие. Если прежде он был вполне скромным и, может быть, даже говорил себе: «Я — человек скромный», — теперь, под влиянием духовного развития, он начинает проявлять большое высокомерие, начинает делать всевозможные глупости и неле­пости. Вступая в духовное развитие, он как бы теряет свое равновесие. Почему так происходит, лучше всего может по­нять человек, хорошо знающий духовный мир. Ибо для сохра­нения равновесия, для умения справиться с тем, что приближа­ется к человеческой душе из духовного мира, необходимы две вещи. Нужно не испытать головокружения от того, что при­ближается к нам из духовного мира. В физической жизни нас защищает от головокружения наш организм — благодаря «чув­ству равновесия», «статическому чувству», о котором мы гово­рили в лекциях об антропософии. И если в человеческом теле есть нечто, поддерживающее его в прямом положении (ибо когда организм функционирует неправильно, человек испыты­вает головокружение и падает), то и в духовной жизни также есть нечто, помогающее человеку определить свое положение в мире. Он должен уметь это сделать. «Духовный обморок» заключается в том, что у него нет уже прежней опоры, нет привитых воспитанием ощущений, нет того, что образует ткань внешнего мира; таким образом он предоставлен себе. Опоры падают, и возникает опасность головокружения. Теряя вне­шние критерии, мы легко становимся высокомерными. Высо­комерие в нас, разумеется, сидит, но прежде оно не проявля­лось.

31

Как же можно достигнуть духовного равновесия, чтобы не испытывать головокружения? Этого можно достигнуть пу­тем отрешенного, усердного и длительного усвоения резуль­татов духовного опыта, облеченных в логические, отвечаю­щие простому чувству правды формулы. Не из произвола мы постоянно подчеркиваем, что необходимо прежде всего изу­чать духовную науку или теософию. Мы утверждали это не для того, чтобы я мог здесь говорить: мы делали это доста­точно часто потому, что нет другого способа получить твер­дые точки опоры для духовного развития. Прилежное вос­приятие духовнонаучных сообщений есть противоядие про­тив духовного головокружения, против духовной растерян­ности. И если из-за неправильно проводимого развития человек потеряет духовную уверенность, — хотя ему может казаться, что он был достаточно усерден, — то он должен знать, что наверное пренебрег теми сведениями, которые про­истекают из источника духовного знания. Вот что нам необ­ходимо: всестороннее изучение фактов духовной науки. И потому-то в течение этой зимы — желая, собственно, понять значение явления Христа для человечества — мы постоянно возвращались здесь к указанию основных условий духовно­го развития.

32