Для своего успешного развития человек нуждается в ду­шевных точках опоры. Но кроме того он нуждается еще и в другом. Если через изучение духовной науки достигается уве­ренность для человеческой души, то благодаря второму усло­вию достигается нечто столь же необходимое. Речь идет об известной духовной силе, об известном мужестве в духовной жизни. В обыкновенной жизни нам не нужно того мужества, какое необходимо для духовного развития, — не нужно потому, что наше внутреннее существо, наше духовно-душевное челове­ческое существо в обыкновенной дневной жизни от пробужде­ния до засыпания погружено в физическое и эфирное тело; ночью же мы ничего не делаем и не можем ничего испортить. Если бы неразвитый человек мог действовать в состоянии сна, то он совершил бы много дурного. В физическом и эфирном теле есть не только те силы, которые действуют в нас, посколь­ку мы являемся сознательными или же просто мыслящими и чувствующими людьми, но в них есть силы, над которыми рабо­тали духовные существа в эпоху Сатурна, Солнца и Луны вплоть до нашей земной эпохи. В них непрерывно действуют силы из высших областей. И на эти силы мы опираемся. Просыпаясь и входя в физическое тело и эфирное тело, мы как бы вручаем себя божественно-духовным силам, пребывающим ради нашего блага в нашем физическом и эфирном теле и ведущим нас сквозь дневную жизнь. Да, это так. В нас действует целый божественно-духовный мир, и мы, в сущности, многое можем в нем испортить и очень малое — исправить. Представьте же себе, что всякое духовное развитие связано с тем, что мы освобожда­ем в себе своего внутреннего человека, — свое астральное тело и Я, — и начинаем видеть, ясновидчески воспринимать то, что живет бессознательно от засыпания до пробуждения и, будучи бессознательным, не причиняет вреда. В нас должно стать со­знательным то, что действует бессознательно в тех членах, в которых пребывают божественно-духовные силы.

33

С началом независимого от физического и эфирного тела ясновидческого восприятия отпадает вся крепость, вся сила, которая нам дается, когда при пробуждении мы попадаем во власть того, что коренится в нашем физическом и эфирном теле. Вся сила и могущество мира остаются вне нас. Мы из­влекли себя из тех сил, которые делают нас крепкими и помо­гают противостоять воздействиям внешнего мира. Мы извлек­ли себя из поддерживающих нас сил. Мир же остался таким, каков есть, и мы стоим теперь перед всей мощью, перед напо­ром всего мира. Всю силу, приходящую к нам обычно из фи­зического тела и из эфирного тела, мы должны теперь иметь в самих себе, чтобы выдержать напор мира и оказать ему проти­водействие. Все это мы должны развить в своем астральном теле и Я. Мы развиваем это благодаря тем правилам, которые нам даются и которые вы найдете в моей книге «Как достиг­нуть познания высших миров». Там все направлено на то, что­бы придать нашему внутреннему существу ту силу, которой прежде нас наделяли высшие существа и которая отпадает, когда рушатся внешние опоры, — силу, которая делает нас способными противостоять натиску мира и после того, как мы отбросим от себя ту поддержку, какую предоставляют наше физическое и эфирное тела.

34

Люди, которые не укрепят себя внутренне настолько, чтобы компенсировать силы, отброшенные вместе с физическим и эфирным телом, с помощью упражнений и, прежде всего, избав­лением от того свойства, которое во внешнем мире мы называ­ем «аморальностью», — эти люди могут, конечно, приобрести известные способности для видения в духовных мирах. Но что случится тогда? Эти люди становятся, так сказать, сверх­чувствительными, сверхвпечатлительными; они получают со всех сторон как бы духовные уколы, они не могут устоять перед тем, что надвигается на них со всех сторон. Это один из тех значительных фактов, которые необходимо знать, стремясь к успешному духовному развитию: нужно укреплять себя внутренно, развивая наилучшие, наиблагороднейшие свойства души. Каковы же эти свойства, если принять во внимание то, о чем мы говорили как раз сегодня?

35

Если в духовном мире нельзя жить под знаком эгоизма, если там эгоизм нам нисколько не помогает, то вполне есте­ственно, что истребление эгоизма, истребление всего того, что подчинено произвольному желанию духовного, будет подготовкой к духовной жизни. Чем глубже и серьезнее мы примем данное правило, тем это будет лучше для нашего духовного развития. Его невозможно принять в должной мере глубоко и серьезно. — Кто имеет дело с такими вещами, тот может часто слышать, как кто-нибудь говорит ему: «Я сделал это не из эгоизма». Но когда такие слова срываются с губ, человеку надо остановиться и удержать их на губах; он должен сказать себе: ты делаешь это без всякого следа эгоизма. — Это гораз­до умнее — потому что это гораздо правдивее. А дело идет именно о правдивости в отношении самопознания. Ни в одной области неправдивость не мстит за себя так сильно, как в области духовной жизни. Здесь человек должен потребовать от себя быть скорее правдивым, чем окутывать себя туманом слов: «Ты не эгоистичен». Лучше быть правдивым и сказать себе: «Если я сознаюсь в своем эгоизме, у меня по крайней мере есть импульс от него избавиться».

36

О том, что связано с этим духовным понятием правды, я хотел бы сказать следующее. Довольно легко рассуждать так: «Есть люди, которые утверждают, что они многое знают и видели в духовных мирах; они распространяют эти знания и предлагают другим. Но если кто-нибудь понял, что это неправ­да, не должен ли он приложить все силы и средства, чтобы с этим бороться?» Конечно, возможна такая точка зрения, с ко­торой эта борьба необходима. Но для духовного человека, который заботится о правде, существует еще следующая мысль; все, что есть правда, произрастает из духовного мира и прино­сит плоды в жизни; а все, что неправда, не приносит плодов. — На простом языке это означает, что бы мы ни навыдумывали о духовных вещах, у всего этого коротки руки.

37

И воздвигающий всю эту ложь должен был бы сказать себе, что она бесплодна. Плодотворна в духовной жизни толь­ко правда. Это обнаруживается уже тогда, когда мы только начинаем свое духовное развитие и должны правдиво при­знаться себе, какими мы являемся в действительности. Это должно жить как импульс во всех духовных, во всех оккульт­ных движениях: только истинное может быть плодотворным и действенным. Истина есть то, что оправдывает себя в мире как нечто плодотворное, нечто благотворное для человече­ства. А ложь, неправда — это нечто бесплодное и бездействен­ное. Ложь имеет лишь одно действие, на которое я сегодня только укажу и не стану разбирать его подробно: она наносит сильнейший обратный удар самому распространителю неправ­ды. Когда-нибудь в другой раз мы займемся тем, что заключе­но в этих глубоких словах.

38

Сегодня я хотел представить вам нечто вроде обзора того, чем мы занимались в прошлом году на собраниях нашей ветви, и еще раз затронуть те настроения и чувства, которые могли пронизать душу и наполнить наше помещение.

39

Если мы коснемся работы последнего года вне нашей вет­ви, я могу, пожалуй, указать на свое участие в нашей мюнхен­ской постановке розенкрейцеровской мистерии «У врат по­священия». В этой мистерии мы стремились к тому, о чем будем говорить на ближайших собраниях нашей ветви. Те­перь скажем лишь, что там было возможно в более художе­ственной форме показать индивидуальный образ того, о чем обычно говорится в общих чертах. Когда здесь или в других местах мы говорим об условиях духовной жизни, то мы выра­жаемся так, чтобы это было справедливо для каждой души. Но при этом нужно всегда помнить, что каждый человек есть особое, отдельное существо и что путь каждой души индиви­дуален. Поэтому явилась потребность показать одну душу у врат посвящения. Рассматривайте эту розенкрейцеровскую мистерию не как учебник, а как художественное изображение подготовки к посвящению одного человека. Речь идет не о том, как подготовляется тот или другой человек, но о том, как подготовляется именно тот, кто изображен в этой мистерии, — «Иоганнес Томазиус», — т.е. дело идет о неповторимой особенности подготовки к посвящению конкретного челове­ка.

40

Итак, в поисках истины мы установили две важные точки зрения: одна — это обзор успешного развития, а другая — погружение в глубину отдельной души. Нас всегда будет воо­душевлять то, что мы приближаемся к истине с разных сторон, а потом должны терпеливо ждать, пока различные образы истины сольются в одно общее ощущение. Мы всегда будем соблюдать эту скромность познания. Мы ведь не говорим, что человек не может пережить истины: он может ее пережить! Но он никогда не может познать всей истины сразу, а познает только одну ее сторону. От этого человек становится скром­ным. Истинная скромность должна быть тем чувством, кото­рое рождается в работе наших групп, а затем выносится отсю­да в культуру современности, чтобы действовать вовне. Ибо наше время сильно нуждается в такой познавательной скром­ности.

41

В духе этих побуждений будем продолжать свою работу, будем излагать проблему Христа так, чтобы и в связи с ней пережить необходимую скромность познания и через это про­двигаться все дальше и дальше в переживании истины.

42