Сегодня, когда мы возобновляем работу в нашей берлинс­кой «ветви», нам предоставляется случай оглянуться на то, что прошло через наши души с момента, когда год назад мы начали здесь работу.

1

Вы, конечно, понимаете, что в прошлом году, в связи с гене­ральным собранием немецкой секции, я прочел здесь, в берлин­ской «ветви», лекцию о «сфере Бодисаттв». Эта лекция о мис­сии Бодисаттв должна была послужить введением к тому, что занимало нас в течение прошлой зимы на собраниях нашей ветви: это рассмотрение проблемы Христа главным образом в контексте Евангелия от Матфея. Мы уже неоднократно об­суждали эту проблему Христа в связи с другими Евангелиями — с Евангелием от Иоанна и Евангелием от Луки. И мы замечали, что в будущем, углубляя проблему Христа, мы при­ступим к исследованию, связанному главным образом с Еван­гелием от Марка.

2

Рассматривая проблему Христа, мы пытались не просто да­вать толкования Евангелий. Часто и, можно сказать, опреде­ленно высказывалось здесь то, что может сообщить о событи­ях в Палестине духовное знание. Об этих вещах следовало говорить, даже если бы не было никаких внешних историчес­ких источников, касающихся событий в Палестине. Ибо, в глу­бочайшем смысле, определяющим для нас при изображении явления Христа, является не книга и не какой-нибудь другой документ, а вечный, внутренний, духовный источник — прочи­тываемая ясновидческим зрением Акаша-Хроника.

3

Не раз уже говорилось о том, что под этим следует пони­мать. И мы подходили к Евангелиям, сравнивая полученное нами из духовного опыта с тем, что сообщается, например, о событиях в Палестине в Евангелиях или других памятниках Нового Завета. Нами было установлено, что только тогда можно прочесть эти памятники, если сперва помимо них проникнуть в тайны тех палестинских событий. Именно благодаря независи­мому от этих памятников исследованию соответствующих со­бытий, наше благоговение, наше высокое почитание этих па­мятников возрастает до исключительной высоты.

4

И если мы будем иметь в виду не только ближайшие, огра­ниченные интересы наших встреч, но учтем то, что характер нашего времени, вся наша современная культура требует ново­го понимания памятников христианства, тогда мы согласимся с тем, что духовное знание призывает нас не только удовлетво­рять нашим собственным познавательным потребностям в от­ношении событий в Палестине, но мы должны, исходя из ду­ховного знания, перевести на язык современной культуры то, что сказать о значении явления Христа для всего развития человечества. Было бы недостаточно ограничиться здесь тем, что сделали для понимания проблемы Христа и образа Христа предшествующие столетия. Если бы этого было достаточно для нашего времени, то не было бы стольких людей, которые уже не могут согласовать свое стремление к правде с тем, что дается в христианских кругах. Ведь множество людей просто отрицают то, что сообщается о событиях в Палестине и во что верили в течение столетий. Все это доказывает, что для наше­го времени необходимо новое понимание, новое раскрытие хри­стианских истин.

5

И вот, наряду со многим другим, что может приблизить нас к исследованию христианских истин, есть одно средство, кото­рое может стать особенно плодотворным в области нашего исследования. Оно заключается в том, чтобы мы расширили свой взгляд, чтобы мы расширили мир наших чувств и ощуще­ний за те горизонты, которые в течение протекших столетий человечество имело по отношению к духовному миру. Благо­даря очень простому и очевидному объяснению мы можем почувствовать, как возможно расширить свои горизонты.

6

Мы все признаем в Гёте — это ближайший и великий при­мер в развитии нашей западной культуры — титанический дух. И многие из наших исследований показали, какая глубина ду­ховного созерцания скрывалась в Гёте. Эти исследования разъяснили нам, как мы сами можем подняться к духовным высотам, проникая в строение души Гёте. Но можно прекрасно знать Гёте, можно достаточно углубиться в него, и все же не найти того, что нужно, дабы правильно расширить свой взгляд и охватить в своем горизонте насущные потребности нашего времени. Совсем не очевидно, что Гёте открылось именно то, что теперь можем узнать и мы, что станет для нас плодотвор­ным, если мы усвоим те представления о духовном развитии человечества, которые стали доступны только после раскры­тия некоторых духовных документов в XIX веке, благодаря некоторым памятникам духовной жизни. Тогда мы приобретем некоторые понятия, приводящие к верной, совершенной оценке Христа Иисуса. Поэтому я полагал, что лучшим введением в рассмотрение проблемы Христа будет объяснение миссии ве­ликих духовных индивидуальностей человечества, которые время от времени особенно ощутимо вступали в развитие и которые мы можем обозначить заимствованным из восточной филосо­фии понятием «Бодисаттв». Таких понятий как «Бодисаттва» в течение столетий не было в духовном развитии Запада. Но только освоившись с ними, мы придем к познанию того, чем был, чем может быть и чем будет всегда для человечества Христос.

7

Таким образом, мы используем все развитие человечества, чтобы достойно понять то, что нам необходимо для развития культуры и своей собственной духовной жизни. Также важно, чтобы мы направляли свой духовный взгляд за пределы после­дних столетий, чтобы мы видели различие между человеком на рубеже XIX и XX веков и человеком XVIII —XIX столетий, а кроме того, чтобы мы оценили тот факт, что еще, например, сто лет тому назад в Европе очень мало знали о Будде и буддиз­ме. В нашей области если не средство нашего устремления, то все же его подлинный импульс и цель, — то, над чем мы рабо­таем, — есть, в конце концов, настроение, чувство, ощущение, овевающее нашу душу, когда ее касаются великие духовные силы и истины. Ибо не так важно то, что мы хотим узнать, как важна та теплота чувства, сила ощущения, тот благородный дух воли, который может подняться из нашей души, когда к ней прикоснутся великие истины человечества. И на наших собраниях важнее содержания сказанных слов является на­строение, волна чувства, которая может охватить нас, когда слова еще звучат в пространстве. Эти чувства и ощущения разнообразны. И по отношению к тому разумению, которое должно предстать перед нашими душами, должно постепенно развиться важное и значительное ощущение. Это благогове­ние перед великими духовными истинами; чувство того, что к этим великим духовным истинам мы должны приближаться с трепетным благоговением, — что мы не смеем рассчитывать с помощью нескольких наскоро сколоченных понятий, наспех усвоенных представлений охватить великие факты.

8