Если бы происходило лишь простое повторение прежнего, то развитие могло бы дойти только до астрально-животного. Но так как с самого начала в повторяющиеся моменты вкладывалось нечто такое, что впоследствии обнаружилось как земное, то в конце концов вышло нечто такое, куда Элохимы могли излить все живущее в них. Я уже вам описал, каким образом все это жило в них, а именно так: как будто имеется группа, состоящая из семи человек, каждый из них ведает свое дело, познания их различны, но все они работают для одной общей цели. Они хотят создать единую общую вещь. Каждый должен вложить в нее то, что он может лучше всего. Так создается единое общее творение. По отдельность у них нет силы создать это творение; совместным же их силам это доступно. Что мы могли бы сказать о таких семерых, делающих какую-нибудь общую вещь? Можно бы сказать: они эту вещь будут формовать так, чтобы она соответствовала представлению об этой вещи, которое они себе составили. И самое главное, что мы во всем этом должны усматривать, это что семь Элохимов действовали сообща для того, чтобы, как венец этой совместной деятельности, влить человеческую форму в то, что могло произойти из повторения прежнего, ибо ко всему прибавлялось что-то новое. Поэтому в Книге Бытия вдруг появляется совершенно иная речь. До этого все говорится совершенно определенным языком: "Элохимы создали", "Элохимы сказали". Чувствуется, что идет речь о чем-то таком, что уже заранее решено. Теперь же, когда дело касается венца земного творения, вдруг слышится иная речь: "давайте" - если дать это в привычном переводе - "давайте сделаем человека". Это звучит как предложение, как совместное обсуждение всеми семью Элохимами, как это всегда и делается, когда работают совместно над общей задачей. Таким образом, в том, что появляется как венец творения, мы должны видеть продукт совместной работы Элохимов: каждый прилагает свое умение к общему делу, и, наконец, появляется эфирная форма человека как выражение тех способностей и сил, которые Элохимы успели приобрести себе во времена Сатурна, Солнца и Луны.

19

Этим мы указали на нечто чрезвычайно важное. Мы коснулись, так сказать, того, что называется человеческим достоинством. Религиозное сознание некоторых эпох гораздо точнее и правильнее чувствовало исконный смысл определенных слов, чем мы в настоящее время. И древнееврейский мудрец также хорошо чувствовал это. Когда он направлял свои чувства к семи Элохимам, то он, при всем своем смирении и глубоком преклонении пред ними, должен был сказать себе: человек является величественным и могущественным существом, потому что для его сотворения должны были слиться в совместное единое семь разных видов деятельности. Человеческая земная форма - это цель богов. Проникнитесь значением этих слов: земная форма человека- это цель богов. Если вы прочувствуете все значение этого, то вы должны сказать себе: эта человеческая форма такова, что каждая отдельная душа должна чувствовать в отношении нее огромную ответственность и в то же время обязанность усовершенствовать эту форму по мере возможности. Возможность усовершенствования и была дана с того момента, когда Элохимы приняли совместное решение влить все свое умение в одну соборную цель. То, что представляет собой наследие богов, передано человеку, чтобы он его поднимал все выше, все более развивал вплоть до грядущих времен. Прочувствовать эту цель в терпении и смирении, но также в сознании силы - таков должен быть один из результатов, вытекающий из нашего изложения космических фактов на основе знаменательных вводных слов Библии. Они раскрывают нам наше происхождение и вместе с тем ставят перед нами нашу цель, наш высший идеал. Мы чувствуем, что мы божественного происхождения; но мы также чувствуем то, на что намекается в розенкрейцеровской драме, когда посвященный, дойдя до известной ступени, чувствует себя в том, что выражено в словах: "Человек, переживи самого себя". Он чувствует тогда, правда, свои человеческие слабости, но рядом с этим - свою божественную цель. И он более не распыляется, он внутренне более не иссыхает, а чувствует подъем; он оживает внутренне, когда он переживает самого себя, когда он в силах изжить самого себя в том другом "Я", что струится в него из сферы, родственной его душе, потому что это и есть его собственная божественная цель.

20