Животное еще не может повториться. Мы уже охарактеризовали его таким, что оно могло проявиться в старом лунном состоянии только тогда, когда наступила двойственность, то есть когда выделившееся солнечное действовало извне. Поэтому и теперь должен был повториться этот процесс - выделение Луны - прежде чем развитие от растительного могло бы подняться к животному царству. А потому после третьего дня творения нам описывается, как в окружности земного появляется солнечное, лунное и звездное и как это все, снаружи озаряя земное, посылает туда свои силы. До этого произрастание являлось для нас действием самого планетарного состояния, теперь к этому действию присоединяется нечто внешнее, излучаемое из небесного пространства. Другими словами, подобный процесс следовало бы описать так: к силам Земного шара, который сам по себе, исходя из своей унитарности мог повторить лишь то, что им уже раньше было создано из этой унитарности, к этим силам Элохимы своим космическим промыслом присоединяют новые силы, изливающиеся на планету извне, из небесного пространства. Так с земным бытием сочетается космическое бытие. Будем пока довольствоваться только этим касательно описываемого в так называемом четвертом дне библейского творения.

14

Что же, собственно, произошло теперь благодаря этому озарению извне? А то, что естественно могли повторяться процессы, уже проистекавшие в старом лунном состоянии, но в измененном виде. В старом лунном состоянии, знаем мы, создалось все то животное царство, которое только было возможно в воздухообразном и водном элементах. Что могло жить в воздухе и воде, то образовалось как животные; это сначала и могло теперь повториться. И Книга Бытия нам с поразительной деловитостью повествует, как в так называемом пятом дне творения начинает кишеть жизнь в воздухе и в воде. Это не что иное, как повторение старого лунного времени, но лишь на высшей ступени, новой форме, исходящей из земного.

15

Такого рода вещи способны превратить наше антропософское устремление в трепетное уважение к подобным древним памятникам; и тогда из чисто антропософских воззрений рождается чувство глубокого почитания таких древних памятников и поклонения им. Что находит ясновидящее сознание, то передается нам величественным, первобытно мощным языком в этих древних памятниках человечества; мы опять обретаем то, что мы уже раньше знали, а именно: что после озарения извне может снова повториться то, что в старом лунном состоянии существовало в элементах воздушном и водном. Ввиду этих познаний, потрясающих всю нашу душу, какова цена тем чисто рассудочным возражениям, которые часто приводятся против этих вещей? Каков вес, в особенности, возражения, утверждающего, что памятники эти созданы в первобытные времена, когда человеческое познание находилось еще на детской ступени развития? Хороша же эта детская ступень, когда мы вновь находим в этих памятниках то высшее, к чему мы только в силах подняться. Не должны ли мы, напротив, ту же самую духовность, которая в настоящее время единственно в состоянии подняться к этим откровениям, приписать также авторам этих памятников? Разве древние ясновидящие, оставляя нам эти памятники, не говорят с нами на достаточно ясном языке? Познания, открываемые нами в этих памятниках, дают нам достаточное доказательство тому, что авторами их были древние вдохновенные ясновидцы. Мы, право, для этого не нуждаемся в исторических доказательствах. Доказательства мы можем добыть только тем, что научимся понимать эти памятники.

16

Исходя из этой точки зрения, мы говорим: только во всем том, что происходило после этого пятого момента, после так называемого пятого дня творения, могло проявиться что-нибудь новое. Потому что теперь уже повторилось то, чему надлежало повториться; теперь самое земляное, проявившееся как новый элемент, могло населяться животными и всем, что развивалось как новое образование. Поэтому мы видим, как с поразительной точностью и знанием дела нам повествуется, что в так называемый шестой день творения появляется то, что, так сказать, связано своим бытием, как новый элемент, с земляным. То животное начало, о котором говорится, что оно возникло в шестой день творения, является новым элементом и связано с земляным. Таким образом, мы видим, что вплоть до пятого дня творения повторяется прежнее на высшей ступени и в новой форме и что лишь с шестым днем творения появляется существенное земное, возможное только в условиях земного.

17

Этим я вам дал очерк произошедшего в шестидневном творении. Я вам показал, что тем, кто сообщают нам свою великую мудрость под таинственным покровом шестидневного творения, хорошо должно было быть знакомо то, что впоследствии открывалось как нечто новое. Не менее хорошо знали они также, что лишь во время возникновения этих земных условий могло проявиться то, что составляет сущность человека. Мы знаем, что все пережитое человеком на старом Сатурне, Солнце и Луне было лишь подготовлением для создания человека в собственном смысле слова. Мы знаем, что во времена старого Сатурна развился лишь зачаток будущего физического тела человека. В старом солнечном бытии - к нему присоединился зачаток эфирного или жизненного тела, а в старом лунном бытии зачаток астрального тела. Все повторявшееся до конца так называемого пятого дня творения имело отпечаток астрального. Все существенное имело отпечаток астрального. Излить "Я", четвертый член человеческого существа, в существо этого сложного комплекса развития стало возможным лишь тогда, когда до конца были созданы условия земного бытия. Так Элохимы повторяли в продолжение пяти так называемых дней творения, на высшей ступени, прежние состояния и этим повторением подготовили земное. Только после этого они располагали - именно благодаря тому, что повторения эти совершались в новой форме - тем пластичным сосудом, коему они могли напечатлеть человеческую форму - это был венец всего развития.

18