По части многого, о чем приходится говорить - как в этом цикле лекций, так и вообще в ходе наших антропософских бесед, - может показаться, особенно стоящим далеко от нас и не знакомым с настроем, господствующим в наших кругах, будто мне доставляет удовлетворение и даже удовольствие, когда мои высказывания якобы противоречат современной науке. Я очень желал бы, чтобы именно по этому поводу не было недоразумений. Вы можете быть уверены: для меня всегда стоит сурового самопреодоления становиться в противоречие с тем, что теперь называется научным выводом; я бы никогда не решился на это ни по какому поводу, кроме тех случаев, когда у меня есть возможность самому реально проследить, что в каждом таком случае говорит современная наука. Чувство ответственности не позволило бы мне утверждать что-либо, противоречащее современной науке, если бы я сам не был в состоянии в каждом частном случае привести всё то, что по этому поводу имеет сказать наука. И с такой точки зрения можно подходить к тем важным вопросам, которые будут занимать нас эти дни, не иначе как со священным трепетом и с чувством глубокой ответственности.

1

К сожалению, нужно сказать, что современная наука оказывается совершенно бессильной дать какой-либо ответ на вопросы, с которыми нам здесь придется сталкиваться; современные представители ее даже не знают, почему их исходная точка в этом случае должна оказаться неплодотворной; они не в состоянии понять, почему именно современная наука касательно всех действительно великих вопросов жизни и бытия должна быть донельзя дилетантичной. Итак, я вас очень прошу всегда принимать сказанное мною с сознанием того, что за спиной имеется полноценное знакомство со всем, что в каждом данном случае могла бы сказать современная наука. Конечно, нельзя требовать, чтобы в кратком цикле лекций велась полемика с современными воззрениями, имеющимися по всем частностям занимающего нас вопроса. Я принужден ограничиваться по возможности положительными моментами и рассчитывать на то, что в кругу антропософов предпосылка, только что сделанная мною, будет соблюдаться во всем.

2

Вчера я пытался показать вам, как те первобытно могучие слова, которыми начинается Библия и которые сообщаются нам на языке, совершенно отличном по своей природе от современных наречий, как слова эти только тогда могут быть поняты нами верно, если мы постараемся забыть обо всем оживающем в нашей душе, в наших чувствах при чтении этих слов в их общепринятых переводах на современные наречия. Потому что тот язык, на котором первоначально были даны нам эти мощные созидательные слова, благодаря особенностям своего звучания действительно имеет свойство направлять сердце и мысль к образам, возникающим пред ясновидящим оком, когда оно устремлено на ту точку, где из сверхчувственного проистекает наш чувственный мир. Сила и мощь присуща всем отдельным звукам, в которых нам, если можно так выразиться, рисуется первоначало нашего земного бытия. Мы еще неоднократно в течение этих лекций будем иметь возможность указывать на характер этого языка; сегодня же я хотел бы заняться некоторыми необходимыми для нашей цели предметными разъяснениями.

3

Вы знаете, что в Библии за теми словами, смысл которых я вчера пытался в образах обрисовать перед вашей душой, стоят особенности тех комплексов, что всплывают из Божественного промысла, из продуктивного замысла. Я говорил, что надо представить себе, что эти два комплекса всплывают словно из космического воспоминания. Один из них можно приблизительно сравнить с всплывающими у нас представлениями, характер же другого комплекса можно сравнить со страстью или с волей. Один содержит в себе все то, что стремится проявить себя наружу, заявить о себе, хочет как бы вовне проявить силу: haschamajim. Другой комплекс, ha'arez, содержит внутренне импульсивное, внутренне жизненосное, внутренне проникнутое вожделением. Нам приводятся качества этого внутренне жизненосного, и качества эти в Библии выражаются характерной звукописью. Нам говорится, что это внутренне импульсивное находится в состоянии, которое обозначается как tohu wabohu^*, что обычно переводится словами "безвидна и пуста". Однако мы лишь тогда будем в состоянии это понять, если опять получим точное образное представление того, что, собственно, подразумевается под этим tohu wabohu. И мы поймем это лишь тогда, если на основе нашего духовнонаучного познания уясним себе, чтоб там, собственно, переливалось и вздымалось в пространстве, когда все это, пройдя через состояния Сатурна, Солнца и Луны, снова выступило как планетарное бытие Земли.

4

Вчера я обращал ваше внимание на то, что во время состояний Сатурна, Солнца и Луны не существовало еще твердого состояния (то есть того, что оказывает сопротивление нашим чувствам). Тогда были лишь стихии огненного или тепла, газа, или воздухообразного, и стихия жидкого. Только с проявлением земного планетарного состояния к прежним стихиям присоединяется стихия твердого. Стало быть, в тот момент, который мы охарактеризовали вчера, когда также проявляется тенденция к выделению солнечного из земного, мы имеем дело, если обратим свой взор на жизнь стихий, со взаимным проникновением стихий тепла, воздуха и воды. Все это переливалось и вздымалось, взаимно проникая друг в друга. Как нам следует поначалу представлять себе все это переливающееся и вздымающееся, когда мы рисуем это своему духовному чувству, на это в современном языке - конечно, не слишком уж точно - можно указать выражением "безвидна и пуста", но зато совершенно чеканно звукосочетанием tohu wabohu. Что же, собственно, означает это tohu wabohu? Если мы попытаемся образно представить себе то, что звуки эти могут возбуждать в душе, то получится приблизительно следующее.

5

Звук, сравнимый с нашим Т, вызывает образ центробежной силы - из центра во все стороны, по всем направлениям пространства, в даль, в бесконечность. Итак, значит, в момент произнесения звука Т является картина чего-то разлетающегося из центра в пространство по всем направлениям. Мы должны представить себе взаимопроникновение стихий тепла, воздуха и воды, а внутри центробежную энергию - как бы из центра во все стороны. Если бы существовала только первая часть звукосочетания - tohu, - то мы имели бы только эти центробежные силы. А что же означает вторая часть? Она означает как раз нечто, прямо противоположное первой. Это противоположное вызывается в душе звуком, который можно сравнить с нашей буквой Б, еврейской "Бэт". "Бэт" вызывает такого рода представление, которое можно сравнить со следующей картиной: представьте себе громадный полый шар, внутри которого вы находитесь сами; и ото всех точек внутренней поверхности этого полого шара исходят лучи, направляющиеся к центру. Итак, вообразите себе такую картину: точку посреди пространства, из которой исходят силы по всем направлениям: Tohu; силы эти, как бы задерживаясь внутренней поверхностью громадного полого шара, отражаются обратно со всех сторон пространства - это будет Bohu. Если вы представите себе все это и все силовые линии вообразите связанными с тем, что мы имеем в виде трех стихий - тепла, воздуха и воды, - и представите себе, как эти силы проявляются в этих трех пронизывающих друг друга и переливающихся стихиях, тогда вы получите понятие о том, что такое внутреннеимпульсивное. Таким образом, нам через это звукосочетание "tohu wabohu" дается понять, каким способом Элохимы управляют бытием стихий.

6

Что же, в конце концов, всем этим сказано? Мы не поймем всего величия драматического процесса семидневного творения, если не вникнем во все эти подробности. Но когда они предстанут перед нашим внутренним взором, перед нами явится удивительная, величественная космическая драма. О чем же, собственно, нам повествуется? Вспомним еще раз, что глаголом "bara" - "в начале "сотворили" боги" - обозначается душевно-духовная деятельность, которую я вчера сравнил с вызыванием в душе комплексов представлений. Так мы представляем себе находящихся в пространстве Элохимов; и то, что предстает перед нами в виде слова "bara", "сотворил", мы понимаем как их душевно-космическую промыслительную деятельность. Результатом этого промысла являются haschamajim и ha'arez - излучающееся наружу и внут-реннеимпульсивное. Но теперь указывается еще на нечто очень важное другое. Чтобы получить сравнительно лучшее понятие, вообразите себя пробуждающимся от сна. Вашу душу заполняют комплексы разных представлений. Так и душу Элохимов заполняют haschamajim и ha'arez.

7

Но вы знаете, и об этом мы уже вчера говорили, что эти Элохимы сами в своем развитии прошли через эволюцию Сатурна, Солнца и Луны. Таким образом, их промысел был сродни вашим представлениям, которые вы вызываете при пробуждении. Созерцая их своими духом и душой, вы можете понять, каковы они. Вы можете сказать: когда я утром просыпаюсь и нахожу то, что раньше уже было заложено в моей душе и что я только вызываю вновь, я могу описать, каково оно. Так и Элохимы могли сказать себе - если употреблять несколько огрубленное выражение: мы вызовем перед нашей душой все то, что происходило во время состояний старых Сатурна, Солнца и Луны, и посмотрим, как оно будет выглядеть в воспоминании. И оно приняло тот вид, что был выражен в словах tohu wabohu; явилось в такой картине, какую я изобразил перед вами, - с лучами, исходящими из центра в пространство и опять возвращающимися обратно в центр, так что стихии переливались и проникали друг в друга в направлении этих силовых излучений. И Элохимы могли бы сказать себе: вот какой оно приняло вид, после того как мы все это довели до этой стадии. Так оно снова появилось.

8