Наверняка вы очень удивились бы, сравнивая современную оценку известных духовных фактов и духовных трудов прошедшего с той оценкою, которая существовала в умах тогдашних современников. Очень легко спутать свой образ суждений относительно Гёте, Шекспира или Данте с тем, что их современники были способны прозревать и охватывать взглядом, те духовные силы, что находили свое воплощение посредством подобных личностей, стоявших в авангарде человеческого духа, и мы, будучи антропософами, должны особенно сознавать, что труднее всего судить о значении для человечества, о воздействии на души духовных трудов живущих с нами современников. И если принять в расчет, что грядущее время совсем не так будет судить, как настоящее, тогда позволительно сказать, что появление труда "Великие Посвященные" для духовного богатства и духовного прорыва нашего времени будет когда-нибудь считаться чем-то в высшей степени знаменательным. Ибо уже сегодня в широчайших кругах современной культуры в душах слышится отклик, пробужденный именно тем, что идеи эти уже нашли себе доступ во многие сердца наших современников. Отклик этот в высшей степени знаменателен для наших современников, ибо несть числа тем, для кого он означает уверенность в жизни, утешение, твердость и надежду в самые тяжелые минуты житейской борьбы. И только когда мы должным образом сумеем радоваться такому великому деянию современности, мы сможем сказать, что в груди у нас- истинное антропософское чувство и антропософское настроение более высокого порядка. Из той же душевной глубины, которая породила идеи "Великих Посвященных"", созданы и отлиты образы "Детей Люцифера". Они рисуют перед нами великое время человечества - время, когда в становлении мира старое, увядающее сталкивается с новым, расцветающим. И антропософам надлежит понять, как в этой драме сходится двоякое: человеческая жизнь, человеческая работа, человеческие деяния на физическом плане, как они представлены через образы в "Детях Люцифера", а в эту жизнь, в эту работу светит то, что мы зовем просветлением из высших миров. И постановкой на сцене такой драмы, где рисуется не только то, как человеческие стремления и человеческие силы коренятся в сердце и в голове, но как в них проникают инспирации из священных храмов мистерий, как незримые силы воспламеняют и воодушевляют человеческие сердца - причем зримым становится взаимосплетение сверхчувственных миров и нашего мира чувств, - такой постановкой мы сможем установить определенную веху в нашем антропософском движении.

4

И, приступая к этому циклу лекций, я еще раз повторю, что самое важное, самое существенное во всем этом - найти сердца, приуготовленные к восприятию таких произведений. Велико заблуждение нашего времени, когда оно полагает, что достаточно создать вещь, чтобы она производила свое действие. Дело вовсе не только в том, что существуют великие творения Рафаэля или Микеланджело, но и в том, что существуют сердца и души, в которых оживает очарование этих произведений. Рафаэль и Микеланджело творили не для себя одних, но в рамках культурной парадигмы своего времени, вровень со способностью современников воспринимать то, что они передавали полотну. Современная наша культура хаотична, в ней царит разнобой вкусовщины. Действуй на такую культуру величайшие создания человеческого гения - они не тронут сердца. В том и должна заключаться характерная особенность нашего антропософского движения, что в нашем кругу живет единый настрой эмоций и мысли, что в нашей среде возможно поэтому монолитное воодушевление. На подмостках разыгрывается драма в образах - в сердцах зрителей разыгрывается драма, силы которой принадлежат потоку времени; и что переживает каждое сердце в зрительном зале, что коренится в нем, то составляет зародыш будущего. Будем и мы, дорогие мои друзья, стараться чувствовать все это, попытаемся чувствовать не одно только удовлетворение - что, пожалуй, немногого стоит, - но постараемся прочувствовать ту ответственность, которую мы этим берем на себя, ту ответственность, которая говорит нам: служите примером грядущему, когда культура необходимо проникнется сознанием, что здесь, на физическом плане, человек есть посредник между физическими деяниями, физическим становлением, и тем, что только через него может излиться из миров сверхчувственных в этот наш видимый мир.

5

Так мы становимся впервые как бы единой духовной семьей, влекомые общим отеческим первоначалом, живущим в наших сердцах, - вот что я пытался сейчас охарактеризовать. И если мы в этом смысле воспримем нашим сердцем, всем нашим душевным строем все переживаемое нами - воспримем с чувством принадлежности к одной антропософской семье, - тогда мы ощутим настоящее счастье и узрим с внутренним удовлетворением автора "Детей Люцифера" среди нас не только во время наших двух театральных представлений, но и во все последующие дни.

6

Примите это так, чтобы в итоге на деле почувствовать: животворные антропософские силы современности живут в том круге, из которого может проистекать проведенное нами перед своими душами в последние дни.

7

Для меня уже в прошлом году, мои дорогие друзья, было приятной обязанностью указать именно на арену нашей работы, где нам удалось поставить такую веху нашей антропософской деятельности. Я говорю, для меня было приятной обязанностью - и я ставлю особенное ударение на слово "приятной" и просил бы понимать слово "обязанность" не в обычном тривиальном смысле: для меня и в настоящую минуту приятна обязанность указать на то, с каким не только рвением, но прямо-таки самопожертвованием, с отдачею всех своих сил работали наши друзья, дабы удались наши антропософские предприятия.

8

Кто в качестве зрителя смотрит такие представления, быть может, не всегда отдает себе отчет в том, как много требуется времени, чтобы воспроизвести на сцене то, что в короткие часы проходит перед его взором. И действительно, работы было немало, но зато по дружному и гармоничному исполнению ее нашими дорогими друзьями, имевшими в виду один лишь успех общего дела, работа эта могла бы до известной степени служить образцом не только антропософской деятельности, но, быть может, и любого другого человеческого взаимодействия, особенно потому, что истинному антропософскому настроению претит все похожее на командование. Успех здесь возможен только тогда, когда все сотрудники готовы служить общему делу всем своим сердцем; и успех зависит именно от этого в совсем другой степени, нежели на каком-либо другом подобном художественном поприще. И эта полная отдача себя делу продолжалась не только в течение немногих недель, предшествовавших постановке драмы на сцене, но эта сердечная совместная работа длилась годами. Так как мы для этой цели съехались из разных стран и знакомство антропософов не может заключаться только в том, что они друг с другом перекинутся несколькими словами, а должно быть настолько интимно, чтобы они знали, что каждому из них дорого и свято в совместной работе, то мне нельзя умолчать в этом случае, как упорно велась здесь работа, - годами, чтобы для известного момента сгруппировать все необходимое для реализации такой антропософской работы, которую нам удалось проделать в последние дни. И не одни внешние обстоятельства, но сердечное влечение понуждает меня в эту минуту указать на самоотверженную работу наших друзей, благодаря которой нам стало возможным пережить виденное нами. Уверяю вас: это стало возможным только благодаря этой самоотверженной работе.

9

Я уже сказал, что намерен начать настоящий свой цикл лекций своего рода семейным обсуждением разных всем нам близких моментов; и прежде всего я должен здесь вспомнить о той много лет продолжающейся самоотверженной работе двух дам, которые трудятся с полным сознанием цели и в совершенном соответствии с нашими антропософскими идеалами. Уже в продолжение многих лет госпожа Штинде⁴  и графиня Калькрейт посвящают все свои силы антропософской работе. И мне лучше всех известно, что только благодаря этой самоотверженной, целенаправленной, с внутренним настроем на антропософские импульсы работе мы могли, к общему удовлетворению, совершить то, что совершили. Поэтому вы поймете, что слова эти я произношу от сердца, преисполненного благодарностью к этим двум мюнхенским сотрудницам. К этому примыкают ревностные работы тех друзей, которые жертвовали, так сказать, своими силами в продолжение недель, посвященных нашей работе.

⁴ София Штинде (1853-1915) была вместе со своей подругой Паулиной фон Калькройт (1856-1929) руководительницей главной мюнхенской ветви, а в 1907-1913 гг.- ведущим организатором мюнхенских праздничных представлений; в дальнейшем - соосновательница и первый председатель (1911-1915) строительного объединения. "Ей мы обязаны, помимо организации работы в Мюнхене, осуществлением постановок драм-мистерий д-ра Штейнера на сцене. А к этому примыкает еще реализация строительных замыслов" (Мария Штейнер). Ср. лекции Рудольфа Штейнера, прочитанные после смерти Софии Штинде в Штутгарте от 22, 23, 24 ноября 1915 г. в "Духовных подосновах Первой мировой войны" (ПСС. Т. 174).

10