На третьей ступени познания отпадают и образы. Теперь человек имеет дело только с «понятием» и «Я». Если на второй ступени его еще окружает мир образов, напоминающий ему моменты, когда живая память как по волшебству вызывает перед душой впечатления внешнего мира при отсутствии самих этих впечатлений, на третьей ступени не существует уже и таких образов. Человек всецело живет в чисто духовном мире. Кто привык держаться за одни внешние чувства, впадет в соблазн думать, что мир этот блекл и эфемерен. Но он совершенно не таков. Мир образов второй ступени также нисколько не бледный и не призрачный. Ведь такими по большей части являются образы, хранящиеся в памяти, когда самих внешних вещей уже нет. Но образам имагинации свойственны такая яркость и содержательность, что в сравнение с ними не идут не только призрачные воспоминания — образы чувственного мира, но даже и весь этот пестрый, динамичный чувственный мир. В сравнении с царством имагинации и он всего лишь тень. А мир третьей ступени познания! Ничто в чувственном мире не в состоянии дать представление о его богатстве и полноте. То, чем было для первой ступени ощущение, для второй — имагинация, то для третьей ступени инспирация. Инспирация дает впечатления, а «Я» составляет понятия. Если непременно хочется сравнить с этим миром что-нибудь из чувственного мира, для такого сравнения годится только мир звуков, мир слышания. Но не тех звуков, с которыми имеешь дело в чувственной музыке, а чисто «духовных звуков». Ты начинаешь «слышать», что происходит внутри вещей. Камень, растение и т. д. становятся «духовными глаголами». Мир действительно начинает сам высказывать душе свою сущность. Звучит неправдоподобно, но буквально верно: на этой ступени познания «слышишь духовно, как растет трава». Форму кристалла воспринимаешь как звук; раскрывающийся цветок «разговаривает» с человеком. Инспирированный способен возвещать внутреннюю суть вещей; все вещи заново оживают перед его душой. Он говорит на языке, происходящем из иного мира, но который, однако, только и делает повседневный мир понятным.

8

Наконец, на четвертой ступени познания умолкает также и инспирация. Из моментов, которые мы привыкли рассматривать в повседневном познании, принимается в расчет только «Я». Вполне определенный внутренний опыт говорит постигающему тайное знание ученику, что он поднялся до этой ступени. Этот опыт выражается в том, что у ученика возникает чувство: теперь он находится не вне вещей и процессов, но внутри их. Образы не предмет; они лишь выражают его. Не предмет также и то, что дает инспирация. Она только высказывает его. Но то, что живет теперь в душе, есть действительно сам предмет. «Я» излилось во все существа и слилось с ними. Жизнь вещей в душе — это и есть интуиция. Когда об интуиции говорят, что через нее ты погружаешься во все вещи, это следует понимать совершенно буквально. В обыкновенной жизни у человека имеется лишь одна интуиция — это интуиция самого «Я». Ибо «Я» никак невозможно воспринять извне, его можно пережить лишь внутри. Простое умозаключение может это пояснить. Впрочем, психологи не напирают на него в достаточной мере. А каким бы невзрачным оно ни представлялось, для того, кто его вполне усвоил, оно влечет самые значительные последствия. Умозаключение это следующее: всякая вещь окружающего мира может быть названа всеми люди одним и тем же именем. Все назовут стол «столом», тюльпан — «тюльпаном», господина Мюллера — «господином Мюллером». Но имеется слово, которое каждый может применить только к самому себе. Это слово «Я». Никто другой не может мне сказать «Я», для каждого другого я — это «ты». Точно также и каждый другой будет для меня «ты». Только он сам может сказать себе «Я». Это связано с тем, что ты пребываешь в «Я», а не вне «Я». Так что во всех вещах ты живешь через интуитивное познание. Восприятие собственного «Я» есть прообраз всякого интуитивного познания. Но, чтобы так войти в вещи, нужно, разумеется, сначала выйти из самого себя. Надо сделаться «самоотверженным», чтобы слиться с «самостью», с «Я» другого существа.

9

Медитация и концентрация — верные средства, чтобы подняться к этой ступени, равно как и к предыдущим. Конечно, их следует исполнять спокойно и терпеливо. И заблуждается тот, кто думает, что он может подняться к высшим мирам напролом, насильственными средствами. Такой же иллюзии предается тот, кто ожидает, что в высших областях действительность предстанет ему в совершенно таком же виде, как и в чувственном мире. Миры, к которым восходишь, столь же ярки и богаты, сколь тонки и нежны, между тем как чувственный мир плотен и груб. Самое важное, чему необходимо научиться, это как раз называть «реальным» нечто совершенно иное, чем то, что обозначаешь так в области внешних чувств. А это совсем не легко. Потому-то многие из тех, кто с такой охотой выступает на тайный путь, устрашаются с первых же шагов. Они-то ожидали, что столкнутся с вещами, подобными столам и стульям, а находят «духов». Но, поскольку «духи» не такие плотные, как столы и стулья, они представляются им «фантазией». Виной этому обычная непривычка. Вначале следует обрести верное восприятие духовного мира, и тогда ты будешь не только созерцать духовное, но и его признавать. И значительная тайна школы связана с этим правильным признанием и оценкой духовного.

10

Если мы желаем понять имагинативное познание, прежде всего следует рассмотреть состояние сна. Пока человек не достиг какой-то высшей, нежели материальное познание, ступени, душа хоть и живет во время сна, однако ничего не может воспринимать в том мире, в котором живет во сне. Она пребывает в этом мире, все равно как лишенный зрения — в материальном мире. Слепой живет в мире света и цвета, но их не воспринимает. Во сне душа обособилась от внешних органов чувств, от глаз, ушей, от обычной деятельности мозга и т. д. Через чувства душа не получает никаких впечатлений. И что же она делает во сне? Нужно отчетливо себе уяснить, что при бодрствовании душа пребывает в непрерывной деятельности. Она получает чувственные впечатления извне и их перерабатывает: это ее деятельность. Во сне она ее прекращает. Но она отнюдь не остается бездеятельной. Во сне она работает над телом. Ведь во время дневной работы при бодрствовании тело изнашивается. Это сказывается в усталости. И во время сна душа занимается собственным телом, чтобы опять сделать его способным к дальнейшей дневной работе при бодрствовании. Отсюда видно, как важен правильный сон для благополучия тела. Человек, который не спит как следует, не дает своей душе совершить над телом надлежащую корректировку. Вследствие этого тело неизбежно изнемогает. Энергии, посредством которых душа трудится над телом во сне, те же самые, которыми она оперирует и в бодрствующем состоянии. Единственно, что при бодрствовании они используются для восприятия впечатлений от внешних чувств и их переработки.

11

И вот когда человек обретает имагинативное познание, часть энергий, применяемых во время сна к телу, должна быть использована иначе. Теперь эти энергии создают духовные органы чувств, которые дают душе возможность не только жить в высшем мире, но и воспринимать здесь. Так что во сне душа работает над собой, а уже не исключительно только над своим телом. Эта работа осуществляется через медитацию и концентрацию, а также через другие упражнения. В этих заметках уже неоднократно говорилось о высшем познании, что особые указания относительно таких упражнений могут быть переданы лишь напрямую, от человека к человеку. Никому не следует приниматься за них самостоятельно, потому что только тот, кто располагает опытом в этой области, может оценить, какие результаты могут последовать у того или иного человека, в связи с тем, что он приступит к отвлечению деятельности своей души от тела и ее более возвышенному применению.

12