То же самое происходит и с антропософским мировоззрением, к нему приложимы также и те разъяснения, которые дает Христос Иисус по поводу этой притчи. Семя есть Царство Божие, Царство Небесное, Царство Духа; оно должно, подобно семени, проникать в человеческие души, должно сделаться деятельным на земле. Но есть люди, в которых заключены лишь такие душевные силы, которые отталкивают духовное мировоззрение, а вместе с тем и царство божественно-духовных существ. Эти воззрения встречают препятствие в человеческой душе и отбрасываются, прежде чем могут пустить в ней росток, иными словами, птицы клюют их и не дают проникнуть в истинную почву души. Слова Иисуса Христа годятся для многих, годятся в наши дни в отношении того, что антропософия несет в мир: она отторгается, птицы, так сказать, пожирают ее и не дают вообще приникнуть в почву. И даже если бы к такой душе обращались слова Христа Иисуса или вообще слово духовной мудрости, такая душа недостаточно глубока, чтобы воспринять его. Душа бывает подготовлена как раз настолько, чтобы понять всю правдоподобность этих истин, но последние, однако, не соединяются с ее собственной субстанцией и существом. Может быть даже, душа в состоянии передавать другому эту мудрость, но сама она не слилась с ней воедино. Это подобно семени, упавшему на камень и не возросшему. Третье семя упало между терниями и, хотя и взошло, но не смогло вырасти и заглохло. Христос Иисус поясняет, что есть люди, душа коих заполнена заботами и интересами обыденной жизни, и, хотя они в состоянии понять слово духовной истины, но все остальное в душе действует как терние, заглушая слова истины. Есть такие души - и их очень много, - которые очень охотно перерабатывали бы в себе эти истины, если бы натиск внешней жизни постоянно не удерживал бы их. И лишь немногие в состоянии взрастить в себе духовные истины как нечто свободное, подобно четвертому семени. Это те, которые начинают ощущать антропософский элемент как живую истину, воспринимающие его в душу как жизненный элемент и им живущие. Такие люди являются предвестниками будущей действенности духовной истины. Но ни один человек, если он не получил посредством своей собственной внутренней душевной силы полного доверия к способу действия этой духовной мудрости, не может быть ныне убежден в истинности и действенной силе духовной мудрости посредством чего-либо внешнего.

13

Ибо разве это является доказательствам бессилия духовной мудрости, если в наше время она у огромного числа людей не проявляется физически? Напротив, то, что духовная мудрость часто отрицательно действует на мощь физического тела человека, есть лишь доказательство ее оздоровляющей силы. Представим себе, что некто, обладающий слабым физическим здоровьем, например, городской ребенок, с раннего детства дышавший лишь городским воздухом и с детства этим ослабленный, будучи перемещен в острый, здоровый воздух гор, не выздоравливает, а, наоборот, заболевает, - ведь это не может служить доказательством вредности горного воздуха? Точно так же, если духовные истины, проникая в известные человеческие существа, вызывают в них преходящие болезненные явления, это не может служить доказательством неправильного образа действия этих духовных истин. Они затрагивают то, что человеческие тела приобрели наследственным путем в течение веков и тысячелетий; но они поражают только то, что им не соответствует.

14

Во внешнем мире мы еще не можем найти в отношении этого никаких доказательств. Мы должны проникнуть в эти духовные истины и в них самих почерпнуть глубокую уверенность в их истинности. Сколько бы очевидных доказательств не находили бы мы во внешнем мире, мы должны проникнуть во внутреннее, должны выработать в нас самих уверенность в том, что если иногда антропософские истины оказывают на человека наступательное действие, то это происходит только потому, что они затрагивают нездоровые стороны человека. Духовная мудрость здорова всегда, люди же, наоборот, часто оказываются больными. Потому понятно, что теперь не все может быть раскрыто из того, что скопил человек на протяжении времен в области духовной мудрости. О том же, чтобы вред не был слишком силен, - об этом заботятся; городского ребенка не шлют на изнурительный для него горный воздух.

15

Потому время от времени можно сообщать лишь то, что в среднем в состоянии перенести человек. Если бы сейчас открыть людям всю глубину духовной мудрости, то многие сломились бы под этой огромной тяжестью, как с физически слабым здоровьем на горном воздухе. Только медленно и постепенно могут быть явлены человечеству эти великие истины; но это произойдет и поведет к всестороннему оздоровлению человечества.

16

Все это скрыто за обобщенным понятием духовнонаучного движения. Люди лишь медленно и постепенно могут завоевать то, что они однажды потеряли, т. е. господство душевно-духовного над материальным. Это терялось медленно, начиная с древнеиндийской эпохи: еще в греко-латинской эпохе были люди, имевшие как наследие других времен выделенное из физического эфирное тело; такие люди всей своей организацией были доступны духовно-душевным влияниям. Потому именно тогда должен был появиться Христос Иисус. Если бы Он появился в наше время, то Он не мог бы теперь действовать так, как Он действовал тогда, и не смог бы стать великим прообразом человека. В настоящее время Христос столкнулся бы с человеческой организацией, гораздо глубже погруженной в физическую материю. Он Сам должен был бы воплотиться в физическую организацию, которая не могла бы оказывать такого могучего душевно-духовного влияния на физическое, как тогда.

17

Но это касается не только Христа Иисуса, но и всех подобных явлений, и мы поймем эволюцию человечества лишь тогда, когда осветим ее именно с этой точки зрения. Это касается, например, и Будды и его появления на земле. Будда даровал нам великое учение о любви и сострадании и все, что с этим связано и описано в "восьмичленном пути". Но неужели вы думаете, что если бы он появился на земле теперь, то он мог бы нам даровать то же и тем же способом? Конечно, нет, ибо теперь невозможна та физическая организация, которая дала Будде возможность совершить его развитие. Физическая организация меняется постоянно. И нужен был именно тот момент и та образцовая человеческая организация, чтобы спустившийся на землю Будда мог даровать человечеству могучий импульс будущего развития, заложенный в "восьмичленном пути", чтобы люди могли постичь его духовно. Теперь человечеству предписано постепенно усваивать духовно-душевно этот "восьмичленный путь". Кажется поразительным, но это верно: все то, что было с тех пор достигнуто человечеством в его философских и нравственных учениях, - все это лишь слабая попытка достигнуть того, что было даровано Буддой. Сколько бы люди не преклонялись перед различными философскими системами, сколько бы не мечтали о кантианстве и подобных вещах, - все это мелочи, все это самое элементарное из того, что заключено во всеобъемлющих истинах "восьмичленного пути". Лишь медленно и постепенно может человечество подняться до познания того, что скрыто за его словами. Такой импульс дается сперва в соответствующий момент в одном всеобъемлющем событии, и уже отсюда развитие идет дальше. Здесь лежит точка отсчета для человечества, и оно когда-нибудь через долгое время достигнет того, что первоначально как мощное деяние было прообразно установлено. Так в свое время восстал Будда и принес учение о любви и сострадании как знамение для грядущих поколений, коим надлежит медленно и постепенно овладевать способностью из самих себя познавать то, что заложено в "восьмичленном пути". И в шестом культурном периоде будет уже значительное число людей, обладающих такой способностью. О, мы еще весьма далеки от того, чтобы люди могли сказать себе: то, что прообразно было установлено Буддой за пять-шесть столетий до нашего летосчисления, это мы можем теперь найти из своей собственной души; в своей собственной душе мы теперь уподобились Будде.

18