В древние времена индийской пракультуры, к примеру, так называемые святые были совершенно иные, чем в позднейшие времена, и это тесно связано с вышесказанным. Тем, что действовало на душу, можно было достичь и огромного влияния на тело. Потому словом, насыщенным должным волевым импульсом, можно было так подействовать на , душу другого человека, что душа, в свою очередь, переносила воздействие на эфирное тело, а оно опять-таки на физическое. Если бы люди имели понятие о том, как можно влиять на другую душу, то при болезни можно было бы правильно воздействовать на душу, а через нее и на физическое тело, и вызвать выздоровление. Представьте себе высшую степень этого влияния, представьте себе индуса-врача, обладавшего в высокой степени этим влиянием на человеческую душу, и вам станет ясно, что всякое целительство в индийскую эпоху было гораздо более духовным, чем это может быть теперь. Но мы приближаемся вновь к прежнему способу воздействия. Ниспосылаемая с космических духовных высот сумма истин, соответствующих великому духовному содержанию мира, вольется в человеческие души и станет в будущем целительным средством, исходящим из самой глубины человеческого существа. В жизни человечества, вплоть до глубины будущего, духовная наука является великим исцеляющим душу средством. Мы должны только понять, что развитие человечества шло по нисходящей линии, духовные влияния отходили от него все более и более, и ныне мы стоим на низшей точке этого развития и лишь постепенно сможем подняться к тем высотам, на которых мы некогда были.

7

Влияния, достигавшие в древней Индии столь высокой степени, терялись медленно и постепенно. Еще в древнеегипетской культуре существовала, например, возможность воздействия одной души на другую. Чем дальше мы уходим вспять во времена египетской культуры, тем больше находим наличие непосредственного влияния одной души на другую, которое могло быть перенесено на физическую организацию. В персидскую эпоху эта возможность была гораздо меньше, ибо эта эпоха имела другое задание: она должна была дать первый импульс к проникновению в физический мир. Потому в отношении вышеописанных особенностей индийская и египетская эпохи достигли гораздо большего, чем персидская. В персидскую эпоху душа замыкалась все более в себе самой, теряя власть над внешней организацией человека, ибо тогда должно было все больше вырабатываться самосознание. Потому с направлением, сохранившим господство духовного над физическим, должно было слиться другое культурное течение, преследовавшее по преимуществу внутреннее углубление, рождение самосознания; оба эти течения уравновесились в греко-латинскую культуру - четвертом послеатлантическом культурном периоде. В нем человечество уже так глубоко спустилось в физический мир, что наступило нечто вроде равновесия между физическим и душевно-духовным: дух и душа господствуют над телом приблизительно равно как и это последнее господствует над душой. Наступило своего рода равновесие между обоими: человечество вступило в состояние равновесия.

8

Чтобы получить возможность вновь подняться к духовным высотам, человечество сперва должно было пройти нечто вроде мирового искуса. Потому начиная, собственно, с греко-латинской эпохи человечество еще глубже спустилось в физическую материю. Все, что касалось телесного и физического, спустилось на ступень ниже. В наше время (пятая послеатлантическая культурная эпоха) человек, в сущности, был низвергнут ниже уровня равновесия и может подняться сперва лишь в своем внутреннем, может иметь сознание о духовном мире более теоретического характера. Человек должен усилиться внутренне.

9

В греко-латинскую культуру было положение относительного равновесия, а в настоящий момент физическое достигло перевеса над духовным и душевным и господствует над ними. В некотором отношении духовно-душевное сделалось бессильным, оно может быть воспринято скорее лишь теоретически. На протяжении веков душевное человека ограничивалось тем, что усиливалось внутреннее, но это усиление не отражалось на внешнем сознании. Это внутреннее должно становиться все сильнее для того, чтобы таким путем могло развиваться новое сознание. И когда последнее достигнет известной силы, что произойдет в шестой послеатлантический период, духовно-душевное человека, благодаря все большему принятию духовной пищи, получит уже не теоретическую, а живую мудрость, живую истину. Тогда это духовное настолько укрепится, что вновь, хотя теперь и с другой стороны, достигнет господства над физическим телом.

10

Как же с этой точки зрения объяснить миссию духовной науки? Когда в наше время духоведение будет становиться все более тем, что внутренне живет в душе человека, что не только затрагивает рассудок, интеллект человека, но все больше греет душу человека, тогда последняя станет настолько сильной, что обретет господство над физическим. Для этого, конечно, необходим известный переход, необходимо многое, что сначала покажется даже упадком или чем-то вредным. Но это переходные формы, которые уступят место тому будущему состоянию, когда люди примут в свои идеи духовную жизнь и когда все человечество вступит в то состояние, которое означает господство душевно-духовного над физически-материальным. И каждый человек, которого теперь духовные истины интересуют не только потому, что затрагивают его рассудок, но могут его воодушевить, и вызвать в нем внутреннее живое удовлетворение, может быть предвестником человека, вновь достигшего правильного господства души над телом. Уже в наше время мы имеем возможность говорить о таких великих истинах, как слияние элементов Будды и Заратустры, обо всем, что произошло в начале нашей эры в Палестине, когда в ходе развития мира космическая мудрость создала два детских образа - натановского и соломоновского Иисусов - и с помощью этих могучих явлений осуществила слияние мировых духовных течений, до тех пор раздельно протекавших на земле. Можно двояко посмотреть на то, что говорилось нам в последние дни. Кто-нибудь скажет: для современного сознания это выглядит поначалу весьма фантастичным, но если я взвешиваю все, что там присутствует как внешний результат, мне это представляется убедительным, и Евангелия впервые становятся мне понятными, когда я предпосылаю им то, что рассказывается из Акаша-хроники. Каждый, кто, к примеру, питает интерес к тому, что рассказывается о двух мальчиках Иисусах, может удовлетворить свой интерес. Он может сказать: теперь мне многое стало ясно из того, что я раньше не мог себе объяснить. А другой мог бы тогда сказать: для меня существует ведь и что-то другое. Когда я обозреваю все эти процессы, когда я просматриваю, что сообщает оккультное исследование о том удивительном Нирманакайя Будды, лежащем в основе благовествования пастухам, и т. д. или когда я беру другое течение и вижу, как звезда вела приверженцев Заратустры, как им снова на земле явился их вождь, когда я вижу, как мировые течения текут навстречу друг другу, как соединяется то, что поначалу было разделено, - когда я даю всему этому воздействовать на свою душу, из всего этого у меня рождается одно впечатление: впечатление, что в ходе мирового становления все неописуемо прекрасно! И такое впечатление можно иметь, что все чудесно, необычайно и величественно! Это может зажечь человеческую душу и заставить ее воспламениться при виде истинных мировых событий.

11

Это самое прекрасное из того, что дают нам великие истины. Маленькие истины удовлетворяют наши познавательные потребности, великие же согревают наши души. Мировой процесс одновременно есть нечто невообразимо прекрасное. Когда мы ощущаем его в его красоте, в его величии, он проникает в нас до самых основ и возносит нас над чисто теоретическим пониманием. А что говорил Христос Иисус в духе Евангелия от Луки? "Вышел сеятель сеять семя свое; и когда он сеял, иное упало при дороге и было потоптано, и птицы небесные поклевали его. А иное упало на камень и взошед засохло, потому что не имело влаги; А иное упало между тернием, и выросло терние и заглушило его; А иное упало на добрую землю и взошед принесло плод сторичный." (Лк. 8, 5 - 8).

12