Но человечество идет вперед во времени, и у человека образуются все новые и новые члены. В древнеиндийском периоде пользовались эфирным телом и его органами и образовывали их. В древнеперсидском периоде пользовались астральным телом и образовывали его. А в халдео-египетском периоде пользовались душой ощущающей, то есть образовывали преимущественно внутренний член. В то время, как астральное тело направлено еще сравнительно во внешнее, душа ощущающая обращена во внутрь. Таким образом, человек удаляется еще больше, чем прежде, от божественно-духовных миров. Он живет внутренней жизнью в душе и должен ограничить жизнь по отношению к тому, что не есть в человеке восприятием внешних чувств. Так, с одной стороны там все больше и больше выступал чувственный мир, а другой стороны душевная жизнь становилась все более и более самостоятельной. Культура души ощущающей есть культура третьего периода, люди учатся теперь пользоваться душой ощущающей. Но то, что образует душа ощущающая, не есть уже созерцаемая мудрость, которая как бы считывается с ковра окружающего мира. Это уже уподобляется тому, что современный человек измышляет, хотя оно, благодаря тому что современный человек уже проник до души сознательной, тогда было гораздо более живым, хотя это уже были мысли, но, так сказать, более полные, более живые мысли, чем теперь, мысли столь же живые, как теперь для нас ощущение типа «красный». Человек не ощущает теперь своих мыслей с той же силой, как какой-нибудь вкус или запах (как это было у ЯКОВА БЕМЕ). В то время, когда в египетскую эпоху образовывалась преимущественно душа ощущающая, мысли были таковы, что они жили в душе столь же живо, как теперь ощущение красного цвета, какого-нибудь вкуса или запаха. Теперь мысли побледнели, стали абстрактными. Тогда они были конкретными. Они все еще были более созерцаемыми мыслями, хотя и не такими, которые видимы протяженными вовне, как в физическом мире, но все же такими, относительно которых чувствовали: они не выдуманы, это мысли, которые поднялись в душе как вдохновения, которые были там и выплыли. Уже не говорили: человек вдыхает мудрость, — но говорили: человек пронизан мыслью, они возникают в душе, они вытесняются из духовного мира в наш. Так меняется все в ходе времен. Поэтому представитель халдео-египетской эпохи не сознавал больше мировой мудрости, как некоего светового ковра, вдыхаемого им, но он сознавал, что имеет мысли, без сомнения такие мысли, которые поднимались по вдохновению. И содержанием такого, поднимающегося в нем знания была халдейская астротеология и герметическая мудрость Египта. Они образовались на этом пути. Человек уже не мог считывать того, что жило в звездах, что пульсировало в вещах. Но оно возвещалось в его внутреннем, как древняя мудрость халдео-египетской эпохи. Поэтому в Халдее человек сознавал: «то, что мы здесь знаем, не есть только наше внутреннее, это есть отражение того, что происходит во внешнем». У египтян же было сознание: «то, что рождается здесь, есть отраженный образ невидимых богов, которых человек встречает не между рождением и смертью, а между смертью и новым рождением». Таким образом, различие между египтянами и халдеями состояло в том, что в своей мудрости халдеи воспринимали существующее за тем миром, где мы живем между рождением и смертью, а египтяне в своей вдохновенной мудрости воспринимали то, что живет между смертью и новым рождением. Но эти вдохновения внутреннего, эти поднимающиеся инспирированные мысленные массы стояли еще дальше от истинного изначального существа в его единстве. Можно сказать, что они уже не проникали столь глубоко, как проникали еще в астральном теле в древнеперсидское время. Все было уже более бледным, не заключало в себе так много от внешнего мира, стояло дальше от него. Мудрость внешнего мира переживали в себе, а не в самом внешнем мире. И все те, кто познавал эту мудрость с верными чувствами, имел перед ней глубочайшее уважение. Мудрость, в которой халдеи выразили видимое ими из духовного мира, лежащее в основе физического, представлена в халдейских изречениях. Собрание халдейских изречений образовало высокочтимое в древние времена сокровище мудрости. Бесконечно значительные тайны мира заключены в этих изречениях. Их ценили точно так же, как ценили откровения источников египетской мудрости, идущие от переживаний между смертью и новым рождением.

22