Древнеиндийский человек, желая подняться к высшим познаниям, пользовался своим эфирным телом. Для перса это уже было невозможно, и он мог пользоваться своим астральным телом. Он поднимался к высшим познаниям через свое астральное тело. Так как он не мог больше созерцать эфирным телом, высшее единство закрылось для него. Он мог еще смотреть астральным телом и известным образом видеть астральное. Многие древние персы еще могли видеть астрально Аура-Маздао и его слуг, которых можно было еще познавать, сохранив возможность пользоваться астральным телом. Из описания в моей «Теософии» вы знаете, что астральное тело сковано уже с душой ощущающей, что она стоит в тесной связи с астральным телом. Следовательно, в то мгновение, когда древние персы пользовались астральным телом, при этом была и душа ощущающая, но человек еще не достиг возможности ею пользоваться, ибо она еще не была образована, сначала она должна была образоваться. Поэтому перс был в совсем особом положении. Он пользовался своим астральным телом. К этому всегда примешивалась душа ощущающая. Но вначале он должен был принять ее такой, какой она была в то время. Поэтому он должен был сказать: когда астральное тело, которое уже образовано теперь, поднимается к Аура-Маздао, тогда при этом бывает также душа ощущающая. Но она находится в известной опасности, и, приведя к особому применению свои древние способности, пересылает их именно астральному телу. Хотя она не обнаруживает, как таковых, присутствующих в ней люциферических искушений, но она пересылает в астральное тело их воздействия.

19

Так воспринимали в древней Персии воздействие души ощущающей на астральное тело, ощущения, представлявшие как бы отражения, как бы светившие уже из внешнего мира отражения того, что в древние времена действовало в душе ощущающей. Видимые изнутри, это суть так называемые воздействия Аримана, воздействия Мефистофеля. Отсюда чувствовали, что стоят перед двумя силами. Смотря на то, чего человек может достигнуть, направляя свой взор на внешнее, созерцали мистерии Аура-Маздао, опуская свой взор во внутренне, представали с помощью астрального тела, благодаря тому что сделал Люцифер, перед противником Аура-Маздао, перед Ариманом. Существовало лишь одно, что могло предохранить от искушения Аримана: это было, когда путем посвящения опережали человечество и образовывали душу ощущающую. Образовывая и очищая ее и таким образом опережая человечество, шли тогда внутренним путем, путем, ведшим не к царству Аура-Маздао, а к действительно светоносным царствам Люцифера. И то, что пронизывало человеческую душу на этом внутреннем пути, называли богом МИТРА. Поэтому персидские мистерии, воспитывавшие внутреннюю жизнь, назывались Мистериями Митры. Если человек шел внутренним путем, то он приходил к богу Митре, а то, что он находил на внешнем пути, это были царства Аура-Маздао.

20

Теперь мы переходим в следующий послеатлантический культурно-исторический период, — в халдео-египетскую эпоху. Это замечательная культурно-историческая эпоха. Не напрасно мы называем ее двумя главными именами. А именно, во время этой культуры мы имеем с одной стороны, в Передней Азии, представителей северного течения народов, — это халдейский элемент, а египетский элемент принадлежит к другому течению, к тому народному течению, которое прошло южным путем. В эту эпоху сталкиваются эти два потока народов. И если вы вспомните, что северное течение развивало преимущественно взгляд во внешнее, в поиски существ, стоящих за ковром чувственного мира, а египетский народ искал духов, находимых на внутреннем пути, то вы увидите, что здесь, в этом третьем периоде, столкнулись два течения. Следовательно, там столкнулись путь ко внешнему у халдеев и путь ко внутреннему у египтян. Древние греки имели правильное ощущение этого и совершенно верно приравнивали халдейских богов к своему аполлоническому царству. То, что приходило к ним от халдеев, греки искали своим способом в аполлонических мистериях. Когда же они говорили об Озирисе и том, что принадлежит его царству, они искали это в своих дионисийских мистериях.

21