Этот посвященный-розенкрейцер подготовляет себя прежде всего через непрестанно возрастающее устремление чувств, мыслей, ощущений в своей душе к великому, центральному образу Христа, открывая себя для воздействия, например, Евангелия от Иоанна, открывая себя для воздействия того величественного, бесконечно высокого образа, в котором рисует нам Христа Евангелие от Иоанна, этим самым очищая и просветляя себя. Ибо поистине все изменяется в нашей душе, когда она с полным благоговением взирает на величественно-мощный образ, представленный нам в Евангелии от Иоанна. Приняв в себя то, что исходит от этого образа представленного в Евангелии от Иоанна, мы пронизываем свою душу Христом, — в нас все больше и больше воскресает мистический Христос. И по мере того, как мы будем оживлять Его с помощью других источников христианского воспитания, наша душа будет все и больше пронизана духовной субстанцией Христа, становясь в своем христианстве все светлее и чище вверх в высшие миры. Таким образом очищаются прежде всего наши чувства. Мы учимся чувствовать Христа или так универсально, как это делали Мейстер Экхардт и Иоанн Таулер или мы учимся переживать Христа так интимно, как Сизо и другие. Мы чувствуем себя единым с тем, что влилось в нашу Землю из великих небесных миров через явление Христа. Таким образом, человек созревает для того, чтобы, как посвященный розенкрейцер быть в большей степени ясновидчески введенным в те миры, которые в древности назывались мирами Диониса, а теперь носят имя люциферических миров.

8

Какого же действие этого вступления в люциферические миры для современного посвященного розенкрейцера?

9

Если чувство, когда оно пронизано Христом, становится горячим и полным энтузиазма к Божественному, то с другой стороны, те наши способности, с помощью которых мы понимаем, постигаем, охватываем и проницаем мир, озаряются, наполняются и укрепляются началом Люцифера. Таким образом, посвященный розенкрейцер поднимается вперед к люциферическому принципу. В то время, как он делает это, его духовные способности обостряются, вырабатываются благодаря посвящению так, что он может не только мистически чувствовать Христа в своей душе, но и может описать его, рассказать о нем, может достигнуть его в мысленных образах, в духовных образах, так что Христос будет тогда не только смутным чувством и переживанием, но предстанет пред нами в конкретных очертаниях, подобно образам внешнего мира, внешнего чувственного мира. Пережить Христа как душевную субстанцию человек может благодаря тому, что он направит свой взор на тот образ Христа, который выступает перед ним из Евангелий. Но описать Христа, понять его также, как понимают прочие явления и переживания мира, и лишь через это постигнуть все Его величие, Его значение для мира, все Его причинное значение для мирового развития — это возможно только тогда, когда христианско-мистический посвященный поднимается дальше к познанию люциферических царств. Таким образом, в розенкрейцерстве только Люцифер дает нам возможность описывать и понимать Христа. То, что могли сделать века, заключалось в распространении Евангелия, в передаче слов, исходящих из Евангелий, в согревании этим Евангелием сердца, в том, что тепло и энтузиазм, которые изливались из Евангелия прожигали душу. Но теперь мы уже стоим перед таким человеческим развитием, которое не может больше удовлетворяться, получая простую передачу Евангелия в прежнем виде; теперь люди требуют другого. Те, кто не захотят этого другого, понесут на себе карму сопротивления люциферическому принципу. Пусть между нами будем еще много людей, которые говорят: «Ах, что такое Антропософия! Мы хотим понимать Евангелие как христиане, мы чувствуем себя вполне удовлетворенными им. Из Евангелия говорит нам Христос, и Он говорит из Евангелий также тогда, когда мы получаем их в той передаче, которая осуществлялась в течение веков в традиционной религии». Пусть эти люди думают, что они христиане, пусть они все снова и снова повторяют: «Оставьте нас с вашей Антропософией, у нас есть Евангельский Христос, мы не хотим ничего знать о вашей работе, направленной вами на Евангелие». Пусть они повторяют это, пусть они мнят себя добрыми христианами, в действительности же они враги Христа, они те, которые ради собственного эгоизма, ради того, что они еще могут объявить себя удовлетворенными всем, что предлагается в традиционном истолковании Евангелия, способны вычеркнуть все, что только в будущем приведет полное Христианство к полной славе. Те, кто считает себя теперь лучшими христианами, являются в действительности сильнейшими противниками истинного христианства. Развитие христианства понимают теперь только те, которые мыслят совершенно иначе, которые говорят: «Мы не хотим быть эгоистами, говорящими что с нас довольно Евангелий и что мы не хотим знать никаких абстракций», — ибо то, что предлагает Антропософия совсем не абстрактно. Истинные христиане суть те, которые знают в наше время, что человечеству нужно нечто другое, чем христианство эгоистов, те, которые говорят: мы знаем, что мир не может дольше оставаться с одной прежней передачей Евангелий, для мира необходимо, чтобы свет из области Люцифера пролился на Евангелие. Эти люди внимают учениям, исходящим из посвящения розенкрейцеров, где духовные способности обостряются с помощью принципа Люцифера, чтобы все глубже и глубже проникать в Евангелие, и где посвященным открывается, что Евангелия имеют поистине столь бесконечную глубину, что, разумеется, нельзя думать исчерпать их тем или иным способом. И теперь уже настало время, когда розенкрейцеры должны дать влиться в мир своему учению и когда мистерии розенкрейцерства призваны применить к Евангелиям всю остроту духовных сил, полученных из мира Люцифера. Западная антропософия есть, именно, возможность приобрести себе свет, исходящий из областей Люцифера, и пролить его затем на Евангелия. Антропософия есть средство для истолкования Евангелий: величие, сила и существо Евангелий становятся вполне очевидными, когда свет из царства Люцифера тем окружным путем, как он достигается в мистериях розенкрейцеров, падает на Евангелия. И так, к антропософской работе принадлежит внести свет Люцифера в благую весть о существенной субстанции христианства, проходящей через мир; пролить на Евангелия тот свет, который получается из областей Люцифера на пути розенкрейцерского посвящения. Таким образом, мы видим, что Христос, Который из Бога жившего во внешнем мире, стал мистическим Христом, очистил человеческую душу и благодаря этому вернул ее снова в ту область, которая на время должна была оставаться закрытой от нее, которая в древности называлась областью Диониса, и которая будет вновь завоевана в те времена, навстречу которым идет человечество в будущем. Объяснение Христа с помощью окрепших и озаренных Люцифером духовных способностей есть внутреннее основное ядро антропософского духовного течения, как оно должно влиться на Западе. Сказанное мною есть миссия розенкрейцерства для будущего.

10