Теперь вы должны себе уяснить, что то общение, которое человек поддерживает с внешним миром, духовным или чувственным, оказывает воздействие на самого человека, что это не есть, так сказать, мировая игра лишь для того, чтобы человек что-либо узнал, но что все таким образом происходящее существует для того, чтобы человек совершенно определенно шел вперед в своем развитии. Чем же является в конце концов человек? Человек является тем, во что его организуют живущие в его окружении мировые силы. Мы являемся следствием того, что из нас сделали мировые силы. Смотря по тому, как эти мировые силы проникают в нас, мы образуемся так или иначе. Не только вдыхая здоровый воздух, образует человек соответствующим образом свои органы, но также, воспринимая тот или иной род духовной жизни и образуя тем самым духовный организм, образует он соответствующим образом и свой телесный организм, ибо телесный организм есть лишь воздействие духовного организма. Человек постоянно развивается. Отсюда вы поймете, что у всех народностей северного течения, так как в них устремились главным образом силы внешнего мира, развивались также, главным образом, внешние, телесные свойства, все то, что может извне образующе вливаться в человека. Внешними силами в человеке развивалось то, что в нем может также внешне видеть и деятельно ощущать. Поэтому вы найдете у этих народов не только развитые воинственные способности, но также все более и более совершенствующееся орудие для проникновения во внешний мир — сам мозг становится все более и более совершенным под воздействием внешних сил. Потому-то в этом потоке народов заключаются все зачатки для понимания внешнего мира. Только из этого народного потока могло в духовной жизни выйти то, что повело к окончательному подчинению внешних природных сил и природной мощи. Так подготовлялись ко всему этому те народности. Хотелось бы сказать, что эти народности придавали особенное значение все большему и большему усовершенствованию внешнего орудия человека, того, при помощи которого можно было бы смотреть вовне, не только его физическому усовершенствованию, но также и моральному, и интеллектуальному, и эстетическому. Все больше и больше во внешнюю телесность вливался дух. Физическая телесность становилась все более и более совершенной так, что отдельная душа, восходящая от одного воплощения к другому, в ближайшем следующем воплощении находила, как общее правило, лучшую телесную оболочку прежде всего не только в физическом, но и в моральном смысле. Таким образом, то, что одухотворяло человека во внешнем, что одухотворяло его физическое тело, могло прийти к особенному развитию при таких влияниях.

5

Спрашивая, что же должно было особенно развиваться у народов, направившихся другим путем, вы скажете: у них должна была развиваться, развертываться утонченность душевной жизни. Поэтому, пытаясь отыскать понятие совести в те древние времена у только что описанных мною народов, одухотворявших, так сказать, внешнюю, телесную форму, вы не найдете у них понятия совести. Оно всплывает в том углу, который в конце концов образовали другие народные течения, направившиеся южным путем. Так, у этих южных народов всплывают более тонкие переживания души. Внутренняя душевная жизнь обогащается там идеями и понятиями, развиваясь, наконец, в то богатство, которое поражает еще и теперь, в таинственную, древнюю герметическую науку древних египтян. Столь почитаемая всеми оккультистами мудрость египтян появилась лишь потому, что в этом народном потоке развивалась внутренняя душевная жизнь. Все искусство и все учения мудрости, которые должны были быть привиты человеку изнутри наружу, все они вышли из этого угла человеческого развития. Таким образом, видно, что в этом потоке человечества меньшее значение придается одухотворению внешней телесной формы, и что, напротив, тем большее значение придается одухотворению внутренних сил души, их все более и более тонкому образованию. Это действительно ощущали, например, в том культурном течении, в котором обращали внимание на подобные вещи.

6

Посмотрите только на греческую скульптуру. Желая представить прежде всего одухотворенное, облагороженное физическое тело, она изображала человека северного течения. Все образы Зевса, Афродиты, Афины-Паллады суть в своей внешней конфигурации расовые типы северных народов. Там, где должно было быть указано на внутреннее развитие душевной жизни, там требовалось показать, что меньшее значение имеет украшение, облагораживание, одухотворение, морализация телесной формы, требовалось показать, что нарастающие здесь силы развиваются невидимо в душе. Там выставляли такой образ, как Гермес или Меркурий. Он имеет другой облик, чем остальные боги. Он имеет облик африканских народов. Совсем другие уши, другого характера волосы, другой разрез глаз, вместо глаз северных народов. Таков повсюду тип Меркурия. Зато знали, что в этом человеческом типе дан носитель знания, мудрости, того, что действует прежде всего на душу человека. Это связывали с послом к нижнему миру богов, с Гермесом или Меркурием.

7

Все эти явления, понятые лишь из глубин духовной жизни, становятся для нас проницаемыми, когда мы познаем истинные факты человеческого развития. Следовательно, разницу этих двух народных течений мы можем определить, сказав: северное народное течение работает над тем, чтобы поставить внешнего человека, который в своей внешней, телесной форме изживал бы, как в некоем подобии, дух. В другом народном течении стремились к тому, чтобы поставить прежде всего невидимо проявляющуюся душу, то, что становилось ощутимым, лишь когда мы обратим свой взор во внутрь. Таким образом, северное народное течение творило подобие божества в человеке, каким оно является внешне. Южное народное течение творило душевное подобие божества, каким оно является внутренне — невидимо действующее и пребывающее во внутреннем душевное подобие божества. Сначала разделенные, подобно мужской и женской оплодотворяющим субстанциям растений, развиваются оба эти течения, так далеко, как они могли идти: один народный поток в самоуглублении, другой в выражении духовного во внешнем. А затем, когда наступил верный момент, оба эти народные течения должны были взаимно оплодотворить друг друга. Мы можем заняться рассмотрением того или другого потока — всюду, даже и в том, что выступает перед нами внешне, исторически, мы найдем подтверждение только что сказанного.

8

Так боги южных народностей оставались всегда более или менее невидимыми богами, с которыми соединялись в собственном внутреннем, богами, перед которыми, в известном отношении, могли испытывать страх и ужас, перед которыми, в другом отношении, могли стоять, взирая на них с известным человеческим доверием. Мы ведь сказали уже, что этих богов внутреннего мира человек видит такими, каков он сам. Если он сам имеет нравственный облик, если он сам несет навстречу внутреннему миру богов нравственные душевные качества, тогда эти боги являются в истинном образе. Их сущность вливается в человека, он чувствует себя внутренне озаренным ими, внутренне просветленным. Если же он сам безнравственен, если человек полон дурными, неправильными, отталкивающими представлениями, тогда образ этого божественного мира искажается, он является тогда в страшных, демонических образах, как искажается и может выглядеть карикатурным самое прекрасное лицо, если вы посмотрите на него в кривое зеркало. Так и при появлении перед лицом тех же самых внутренних богов, люди могли иметь с одной стороны ощущение: «О, это наши добрые друзья, наши ближайшие духовные спутники, это те, на которых мы взираем и которые вливают силы в сокровеннейшую глубину нашей духовной жизни, это есть нечто, принадлежащее к нам в самом внутреннейшем». И человек мог чувствовать себя озаренным, укрепленным и просветленным этими божественными существами. Но он мог также смотреть на них с содроганием и страхом, видя их, благодаря своим собственным качествам, в искаженных образах. (Поэтому у отставших и первобытных племен идолы имеют уродливые лица и фигуры. По идолам можно судить о моральном уровне данного народа.) Они могли мучить его, преследовать, завлекать в самые губительные крайности жизни, именно потому, что они являлись ему в искаженном образе его самых низких страстей. Поэтому понятно, как тогда следили за тем, чтобы ни один человек не выступил в неподготовленном виде именно перед этими богами, и там, где человеку был открываем доступ к духовному миру, выставлялось строжайшее требование предварительного душевного и нравственного совершенствования, некоторой, чрезвычайно тщательной, подготовки и неустанно повторялось предостережение не выходить навстречу богам в состоянии слабой души.

9