Из различных лекций, услышанных от меня, вы знаете, что вся наша нынешняя духовная жизнь исходит из области, называемой старой Атлантидой, что весьма древняя духовная жизнь развивалась на Западе, в области между современной Европой и Америкой, и что культуры, которые мы застаем в Азии, Африке и Америке, в конце концов суть потомки старой атлантической культуры. Там должны мы искать материнскую и отцовскую почву всей нашей культурной жизни. Там — ранее той страшной катастрофы, столь изменившей облик Земли, что появился ее нынешний облик, — в старой Атлантиде жили народы, управляемые высокими посвященными, вождями человечества. Там развивалась культура, оставшаяся еще в существенном под воздействием древнего ясновидения так, что в то время люди имели не только способность смотреть через внешний покров чувственного мира, но через свою собственную душевную жизнь видеть нижних богов. В то время это было естественным. Как для современного человека естественно видеть глазами, слышать ушами, так для тех людей было естественно видеть не только краски и слышать звуки и т.д. во внешнем мире, но за красками и звуками видеть духовные существа. Для них было естественно также не только внимать голосу совести, но воспринимать духовные существа, называемые греками Эриниями. То есть, древним атлантам был знаком духовный мир. Но смысл человеческого развития был в том, чтобы люди постепенно вышли из этого древнего сознания и проникли вперед, к тому сознанию, которое отличает наше время. Человечество должно было пройти эту ступень жизни на физическом плане. Но было бы невозможно проводить и направлять развитие человечества, просто переслав один поток человечества из старой Атлантиды через страны Европы, Африки в Азию так, чтобы все развивалось, так сказать, прямолинейно. Развитие никогда не заключается в том, что из зерна возникает нечто и потом продолжает развиваться по прямой линии, но всюду, где существует развитие должно войти еще нечто другое. Лучше всего вы сможете уяснить себе на очень обыкновенном примере, что развитие никогда не есть преуспеяние по прямой линии так, чтобы одна вещь порождала другую, но что к развитию принадлежит нечто другое. Посмотрите на растение. Вы бросаете семя в землю и видите, как из этого семени вырастают прежде всего первые органы растения — листья. Как появляются лепестки чашечки, образуются пылевые тычинки, пестик и т.д. Теперь, если развитие должно продолжаться дальше, необходимо нечто, идущее, так сказать, не по прямой линии. Для образования плода необходимо оплодотворение. Оплодотворяющие субстанции должны перелиться с одного растения на другое для того, чтобы цветок развился в плод, и, как правило, плод не мог бы развиться из цветка по прямой линии. Должен прийти поток влияний извне, чтобы благодаря этому, идущему извне влиянию, развитие пошло вперед. То, что, как правило, вы можете видеть в растении, есть образ всей мировой жизни, и это даст вам также указания, как совершается это в духовной жизни. Было бы ошибочно думать, что в духовной жизни можно прийти к цели, полагая, что возникшее где-либо культурное течение будет порождать из себя все новое и новое. Это может продолжаться так некоторое время, но потом этого уже недостаточно, это столь же мало породило бы то, что должно совершиться, как цветок не породил бы плода без оплодотворения. Всегда в определенный момент развития должно прийти постороннее влияние, совершиться как бы духовное оплодотворение. Когда культурное течение развивается некоторое время по прямой линии, в него должно прийти со стороны некоторое влияние. Как в растительной жизни мужской и женский элемент развиваются теперь отдельно, так и в продолжающемся развитии после-атлантического человечества, должен был образоваться не один поток, направившийся с Запада на Восток, но на Восток из старой Атлантиды должны были перейти два главных течения, развивавшиеся некоторое время отдельно, а затем, после определенного периода времени, предназначенные встретиться и взаимно оплодотворить друг друга с тем, чтобы дальнейшее развитие шло верным путем. Мы можем проследить эти два течения человеческого развития, исследуя правильным образом откровения Акаша-Хроники. Там мы видим один поток человеческого развития, возникающий из-за того, что некоторые народы из старой Атлантиды идут более северным путем, касаясь областей, обнимающих теперь Англию, северную Францию, Скандинавию и Россию, до Азии, вглубь до Индии. Там распределяется поток, состоящий из самых различных народов и несущий определенную духовную жизнь. Другой поток человеческого развития идет южнее, идет так, что мы теперь должны искать его путь приблизительно от Атлантического океана, через Южную Испанию, Африку, ниже к Египту, далее в Аравию и уже этим путем в Азию. Два потока, подобно великому переселению народов, передвигаются из старой Атлантиды на Восток. Каждый из этих культурных потоков проходит сначала свой собственный путь, пока впоследствии они не оплодотворят друг друга. Так мудро было устроено все, что должно было совершиться в после-атлантическую эпоху. Различие этих двух культурных течений состояло в том, что поток, движущийся ближе к северу, заключал в себе людей, более склонных, больше приспособленных употреблять свои внешние чувства и внешнее созерцание, более склонных направлять свой взор на ковер или покров окружающего мира. Поэтому эти люди, проходившие более к северу, имели также таких посвященных, которые показывали им путь к духовным мирам, связанным с верхними богами, богами, находимыми, когда проникали за покров внешнего чувственного мира. Такими были также существа, явившиеся потом в северогерманских богах. Один, Вотан — суть имена божественно-духовных существ, которых находили, проникая через внешний покров чувственного мира. Следовательно, сообразно этому были организованы люди, принадлежащие к более северному потоку народов. Другую организацию имели люди южного потока народов. Эти люди, которые переходили из старой Атлантиды в Азию более южными областями, имели большую склонность уходить в свою душевную жизнь, в свое внутреннее. Хотелось бы сказать — только постарайтесь понять меня правильно, — что северные народы имели больше таланта смотреть в мир, а южные народы имели больше таланта углубляться в свою собственную душевную жизнь и за ее покровами искать духовный мир. Поэтому вас не удивит, что потомки южных народов имели богов, принадлежащих к царству, так сказать, подземных богов, владевших преимущественно душевной жизнью. Вы поймете это, вызвав перед собой образ Озириса из древнего Египта. Озирис есть божество, находимое человеком, когда он пройдет через врата смерти. Озирис есть тот бог, который совсем не мог бы жить во внешнем чувственном мире. Он жил прежде там, в старые времена, но, когда приблизилось новое время, он был тотчас побежден силами чувственного мира, злым Сетом, и с тех пор живет в мире, куда человек вступает после смерти. То есть в мире, который можно найти, углубившись с бессмертное в человеке, в постоянное, в переходящее из воплощения в воплощение, проникнув через то, что составляет внутреннюю жизнь человека. Поэтому свою внутреннюю жизнь люди чувствовали связанной преимущественно с Озирисом.

3

Таким было главное различие в свойствах характера северных и южных народов. Существовала лишь одна народная община, соединившая в первую после-атлантическую эпоху, следовавшую за великой атлантической катастрофой, известным образом, оба эти свойства. Этот народ был особенно предопределен к тому, чтобы идти обоими путями, вводящими в духовный мир, и на обоих путях находить нечто плодотворное и верное для того времени. Именно в то время, когда северные народы смотрели в мир внешнего чувственного ковра, а южные народы уходили во внутреннее своей собственной душевной жизни, существовала одна народная ячейка, способная, как проникать через внешнюю Майю, восходя в духовные миры, так и вживаться в свой собственный внутренний мир, в глубочайшие слои мистического погружения и за покровом собственной душевной жизни находить духовные миры. Это были способности, имевшиеся, без сомнения, у всех людей старой Атлантиды, по крайней мере в первые эпохи атлантического периода. В старой Атлантиде у всех людей существовала способность смотреть во внешнее, чтобы находить богов, и смотреть во внутреннее, чтобы также находить богов. Но эта способность находить богов во внешнем и во внутреннем связана с другим переживанием, с переживанием, стоящим совершенно особо в человеческой жизни. А именно, если тот, кто обладает, скажем, способностью проникать через внешний покров чувственного мира, находя там духовный мир верхних богов, услышит потом, что где-нибудь в другом месте на Земле существуют другие божества, он не поймет надлежащим образом последних, полагая, что это суть иные божества, чем его собственные. Но кто соединит обе эти способности, кто через покров внешнего, чувственного мира может проникать точно так же, как через покров собственной душевной жизни, тот сделает в конце концов значительное открытие, а именно, что находимое нами, когда мы проникаем через покров душевной жизни, есть по существу то же самое, что мы находим, проникая через покров внешнего, чувственного мира. Ибо нам открывается тот же самый духовный мир, один раз извне, а другой раз изнутри. И научаясь познавать духовный мир на обоих путях, познают его единство. Проникающий к духовному миру путем внутреннего погружения, находит его за покровом душевной жизни. Обладая еще, через развитие оккультных способностей, возможностью проникать также через покров внешнего чувственного мира, он знает, что находимое им во внутреннем есть то же самое, что он видел, выходя за внешнее. Такой возможностью иметь великое переживание единства духовной жизни обладала та народная община, которой было предназначено образовать единство. Это был древнеиндийский народ. Когда ясновидящий взор древнего индуса направлялся на внешнее, он видел там поддерживающих и образующих мировые явления внешних божественно-духовных существ, как он их называл, к этому мы подойдем в ближайшие дни. Погружаясь в свое внутреннее, он, путем этого мистического погружения, находил в себе своего Брамана и знал, что это, находимое им за покровом его душевной жизни, есть то же самое, что великим, могущественным взмахом крыльев, прошедшим через Космос, создало и организовало также и внешний мир. То могущественное и мощное, что действует на нас из древних времен, что осталось и сохранилось там, есть нечто, в высшем смысле существовавшее в старые атлантические времена и, как остаток этой культуры, уцелевшее для после-атлантических времен. Но развитие идет вперед не тем, что сохраняется или преобразуется старое, но тем, что возникают новые потоки развития, взаимно оплодотворяющие друг друга. Проследив северный поток развития, перешедший из старой Атлантиды, прошедший через Европу в Азию, мы найдем в древнем индийском народе самый передовой пост, образовавший, в соединении с другими элементами, древнеиндийскую культуру. Пройдя же несколько более к Северу, в область Персов, мы найдем древнеперсидскую культуру, ту, которая выступает перед нами как культура Заратустры. Уже эта культура Заратустры, исследованная оккультными средствами, обнаруживает перед нами ту особенность, что люди больше смотрят на внешний мир и стараются проникнуть через покров внешнего мира для того, чтобы таким образом пройти вперед к духовному миру. Из этой особенности характера персидского народа вы поймете, что вождь этой древнеперсидской культуры мало ценил внутреннее, мистическое погружение, что он даже стоял в известной противоположности к этому внутреннему, мистическому погружению, направляя взор более на внешний, чувственный мир, прежде всего вверх к чувственному солнцу, чтобы обратить внимание людей на то, что за чувственным солнцем стоит нечто, как духовный солнечный мир, что за ним стоит Аура-Маздао. Здесь уже вполне выражен тот путь, которым проходили посвященные северных народов. И именно в древнеперсидской культуре, под водительством старшего Заратустры, образовалась высшая форма этого видения духовного мира за внешним. Эта форма внешнего видения становилась все менее совершенной, чем далее народы отставали от персов, проникавших вперед до Передней Азии. Другие народности отставали от персов вплоть до самой Европы. Однако все эти народности имели ту особенность, что их взор был более обращен на внешнее. Все посвященные этих народностей также выбрали этот путь, чтобы указать своим соплеменникам на духовный мир, лежащий за покровом чувственного мира. Мы имеем еще, исследуя средствами духовного исследования, в Европе, в удивительной — возникшей на почве всех других европейских культур — в кельтской культуре, пережитки всего, что возникло из совместного действия народного чувства и исследования посвященных. Того, что теперь большею частью потерялось и может быть еще до некоторой степени разгадано во внешнем чувственном мире лишь тем, кто знает пути, чтобы искать в Акаша-Хронике. Все, что мы знаем как кельтский элемент, — где бы он ни просвечивал нам как основная почва остальных европейских культур, — все это суть отзвуки еще более древних культур Европы, отставших известным образом от великой, возвышенной культуры Заратустры, но шедших, в сущности, тем же самым путем, смотря по характеру народов. Народы были определенным образом устроены и распределены так, что они в своем внешнем распределении могли различным образом идти этим путем. Смотря по различным местам, где обитали эти народы, они шли этим путем более или менее совершенным способом.

4