Окинув теперь одним взглядом этот божественно-духовный мир, находимый, как мы видели, прежде всего на этом пути народами южного потока, желая определить его общий характер, определить этот мир по его повелителям, мы назовем его миром Люцифера, миром носителя света, ибо он есть божественно-духовный мир, внутренне озаряющий человека светом, который не может быть видим внешне, светом, который человек должен себе завоевать путем своего собственного усовершенствования. Южный поток народов находил на этом пути ближайшим образом мир Люцифера.

10

Другой народный поток вел своих людей к тому, чтобы сделать внешнего человека, живущего между рождением и смертью в чувственном воплощении, возможно более верным выражением божества в отношении внешнего облика. Но что же могло быть идеалом народного развития в этой области? Идеалом народного развития здесь только и могло быть создание самого высокого в этом роде: сделать все для того, чтобы хоть раз на Земле могло родиться столь совершенное и одухотворенное внешнее тело, что оно было бы в состоянии не только стать подобием божества, но принять в себя само это Божество. Другими словами, идеалом этого потока народов должно было быть побудить человеческую индивидуальность к такому усовершенствованию, одухотворению, очищению себя в отношении всего, что есть у человека между рождением и смертью, чтобы его внешнее тело стало благородным сосудом к восприятию высочайшего духовного. Решимость совершить нечто такое могла возникнуть лишь в этом другом потоке народов. И тому, кто наиболее совершенным образом указывал на духовный мир, стоящий за покровом чувственного мира, — Заратустре, — впервые открывалась великая мысль: путем нравственной, интеллектуальной и духовной силы должна быть создана такая внешняя телесная форма, в которой внешнее тело было бы столь одухотворено, как только оно может быть одухотворенным. Так как Заратустре впервые открылась эта мысль, то он стал стремиться усовершенствоваться из инкарнации в инкарнацию так, чтобы с каждой инкарнацией обитать во все более и более благородном и нравственном, во все более и более эстетическом и интеллектуальном теле. И мы видим, как эта индивидуальность, впервые выступившая как Заратустра в древней Персии, работает над собой таким образом, что она поднимается все выше и выше, появляется во все более благородных физических телесных формах, достигая, наконец, такого совершенства физической телесности, что это тело является благородным сосудом, который был не только выражением божественно-духовного мира, но который мог стать сосудом, в который снизошло Божество, видимое прежде лишь за покровом внешнего чувственного мира. То, на что указывал Заратустра, — как на мир солнечных духов, стоящих за физическим Солнцем, как невидимого духа Аура-Маздао, — все более и более приближаясь к Земле, должно было найти себе обитель, в которой оно могло жить, в совершенной телесной форме. Так, в одном из своих воплощений Заратустра явился в теле Иисуса из Назарета, и тело Иисуса из Назарета было настолько одухотворено, настолько очищено, что могло принять в свою внешнюю телесную форму ту духовность, которую прежде находили за покровом чувственного мира. Эта духовность могла излиться в такое тело. Человеческое тело, которое всегда особенно развивалось в северном народном течении путем устремления взора во внешний духовный мир, за внешнюю Майю, — это тело подготовляли к тому, чтобы оно само могло стать носителем духовности, скрывающейся за внешним чувственным миром. Так подготавливали великое, мощное событие явления на Земле в течении трех лет в одном теле, в теле Иисуса из Назарета, той духовности, того духовного мира, который скрыт за покровом чувственного мира, который нигде не доступен для простого глаза, который можно видеть лишь духовными очами. В течении трех лет пребывала эта Духовность, выразившая Себя как Принцип Христа, в подготовленном теле Иисуса из Назарета.

11

В северном народном течении не только смотрели на то, что стояло за внешним, чувственным миром, но также готовили возможность дать ему вылиться, дабы то, что видели за Солнцем, могло в течение трех лет странствовать среди земного человечества. Т.о., Люцифер вошел в человечество в южном течении народов, а Христос вошел в северном течении народов. Оба — соответственно характеру этих двух народных течений. Мы живем в такое время, когда Христос, вошедший извне, как объективное Существо, в очищенное тело Иисуса из Назарета, должен быть понят путем все большего и большего погружения в самое себя, путем соединения Его с духовным миром, который может быть находим во внутреннем, с миром, происходящим из царства Люцифера. Так постепенно совершится взаимное оплодотворение этих двух народных течений. Оно уже началось в то мгновение, когда жертвенная кровь Христа, текущая с Креста, была собрана в святую чашу Грааля, и эта святая чаша была перенесена с Востока на Запад, где люди готовились к пониманию дела Христа, воспитывая известным образом свет Люцифера. Так будет, все больше и больше возрастая, совершаться соединение этих двух течений, данных в самом человечестве. Что захотят также сделать люди настоящего времени, исполнится в будущем на благо человечества, в той культуре, в которой сольются оба течения, великое Существо Христа, ведущее развитие мира и человечества, будет понято благодаря свету, внутренне воспитываемому душой из царства Люцифера. Христос даст субстанцию, Люцифер даст форму, и из соединения обоих образуются те вклады, которые проникнут в духовное развитие человечества и повлекут за собой все, что сделает грядущее благом и исцелением человечества.

12