Второе большое переживание заключается в том, что наша вторая личность, находящаяся в первой, мало-помалу достигает способности действительно выступать из этой первой личности, выходить вовне. Это переживание выражается тем, что теперь человек, правда часто лишь на короткое время, имеет перед собой как бы своего собственного двойника. Это видение себя самого, это появление перед самим собой, есть второй опыт. Без сомнения, этот второй опыт имеет гораздо большее значение, чем первый. Ибо с этим вторым опытом связано нечто — так сказать — с большим трудом переносимое человеком. Вы должны подумать об одном, мои милые друзья теософы: в нормальной жизни человек находится в своем физическом теле. То, что находится внутри, — это и есть астральное тело и «Я», и оно приспособляется к силам физического тела, оно, так сказать, уступает, прилаживается к силам физического тела, принимает форму печени, форму сердца, мозга и т.д. То же самое бывает и с эфирным телом, пока оно остается в физическом. Оно принимает форму физического мозга, формы сердца и т.д. Но вы все знаете, что выражается в словах: мозг, сердце и т.д., — какие это изумительные, совершенные в себе орудия и органы, какие это изумительные, совершенные в себе создания. Спросите себя однажды на мгновение, что значит все искусство, все творчество человека перед искусством, перед творчеством и техникой, необходимыми, чтобы построить столь изумительный орган, как сердце или мозг. Что может человек в современной точке своего развития дать в искусстве и технике по сравнению с тем божественным искусством и техникой, построившими наше физическое тело и берущими потому нас под свою защиту все время, пока мы находимся в физическом теле. Т.о., в дневной жизни мы не отданы абстрактно физическому телу, но мы отданы божественному строительству. Наше эфирное и астральное тело приспособлены к формам, которые были созданием богов. Когда мы становимся свободными и самостоятельными, то дело меняется. Мы освобождаемся вместе с тем от чудесного орудия божественного строительства. Мы оставляем, следовательно, физическое тело не как нечто такое, на что мы могли бы взирать сверху вниз, как на несовершенное, но как на храм, построенный для нас богами, в котором мы обычно живем во время нашей дневной, бодрственной жизни. Как такой храм, оставляем мы физическое тело. Но каковы тогда мы сами?

12

Представим себе, что мы могли бы в какой-нибудь момент без особого подготовления оставить это физическое тело; представим себе, что какой-нибудь волшебник (какой бы он там ни был) помог бы нам оставить это физическое тело так, чтобы оно очутилось одно, чтобы эфирное тело ушло вместе с астральным, чтобы, таким образом, в известном отношении мы прошли через переживание, подобное моменту смерти; представим себе, что мы могли бы это сделать без подготовления, о котором мы говорили, чем являемся мы тогда, находясь во вне, предстоя перед самим собой? Мы являемся тогда тем, чем мы стали в ходе мирового развития из воплощения в воплощение. Пока мы находимся с утра до вечера в физическом теле, божественное строительство храма нашего физического тела исправляет то, что мы сами себе приготовили из воплощения в воплощение в ходе всей нашей земной жизни; но теперь, когда мы выступаем из физического тела, наше астральное и эфирное тела имеют то, что они себе завоевали в повторных воплощениях; теперь они выглядят так, как они должны выглядеть соответственно тому, что они сами из себя сделали. Выступая в таком неподготовленном состоянии из своего физического тела, человек является не душевно-духовным существом, не существом с более высокой, благородной и чистой формой, чем та, которую он имел в своем физическом теле, но существом со всеми несовершенствами, возложенными им на свою Карму из воплощения в воплощение, из инкарнации в инкарнацию. Все это остается невидимым, пока храм нашего тела принимает в себя эфирное тело, астральное тело и «Я»; тогда оно остается невидимым. Оно становится видимым в то мгновение, когда мы с высшими членами нашего существа выступаем из физического тела. Тогда перед нашими глазами — если мы в то же время делаемся ясновидящими — встают все склонности и страсти, еще оставшиеся в нас из того, чем мы были в прежних воплощениях. Представим себе только, мои милые друзья теософы, тот факт, что в ходе грядущих земных времен вы пройдете еще много воплощений; там вы сделаете то или иное, совершите то или другое. Ко многому из того, что вы будете совершать, склонности, влечения и страсти лежат в вас уже теперь: вы создали их путем своих более ранних воплощений. Все, что человек способен совершить в этом мире, все, в чем он виновен перед тем или другим человеком, все, что ему предстоит загладить перед тем или другим человеком в будущем, — все это бывает воплощено в его эфирном и астральном теле, когда они выступают из физического: все, к чему мы способны, всякая вина, которую нам предстоит загладить, что мы нагромоздили на себя в прошлых воплощениях. Мы выступаем как бы душевно-духовно обнаженными перед самими собой, когда мы становимся ясновидящими, то есть, мы тогда стоим перед своим духовным взором так, что мы теперь знаем, насколько мы хуже, чем это было бы, если бы мы достигли того совершенства, которое имели боги, создавая чудное строение нашего физического тела. Мы видим в это мгновение, насколько мы стоим ниже того совершенства, которое должно парить перед нами, как будущий идеал нашего развития. В это мгновение мы знаем, как глубоко опустились мы вниз от мира совершенства.

13

Это является переживанием, связанным с просветлением; это переживание, называемое встречей со СТРАЖЕМ ПОРОГА. Действительное становится ни более, ни менее действительным от того, видим ли мы его или нет. Образ, видимый нами в только что описанное мгновение, был также и прежде; без сомнения, прежде этот образ также находился в нас, но не выступив еще из себя, не представ перед самим собой, еще находясь внутри, — мы не видим его. В обыкновенной жизни то, что мы видим, выступая ясновидяще из самого себя, есть Страж Порога. Он охраняет нас от тех переживаний, которые мы должны сперва научиться переносить. Мы должны сперва иметь в себе твердую силу, делающую нас способными сказать себе: перед нами лежит мир грядущего так, что мы без страха и ужаса смотрим на то, чем мы стали, ибо мы наверное знаем, что все это можно снова загладить. Способность, необходимую, чтобы пережить этот момент, не будучи им подавленным, мы должны усвоить себе во время подготовления к ясновидящему исследованию. Это подготовление состоит в том, — мы снова будем теперь говорить абстрактно, конкретного мы коснемся впоследствии, — чтобы сделать особенно энергичными и сильными активные, положительные свойства нашей души, чтобы, насколько мы можем, усилить наше мужество, чувство свободы, любовь, энергию мышления, энергию ясного интеллекта, чтобы не слабыми, но сильными людьми выступить из своего физического тела. Если же в человеке будет слишком много того, что в обычной жизни называется страхом и боязнью, то он не сможет выдержать без вреда только что описанное переживание встречи со Стражем Порога.

14