Потом человечество вступает в культуру, нашедшую свое историческое выражение в вавилоно-ассиро-халдео-египетской культуре, и мы видели, как звездное небо стало для человека уже не Майей, а чем-то, чьи письмена можно было читать. Пути и блеск звезд были Майей для индуса. Люди же третьей культурной эпохи видят в них выражение предначертаний и намерений божественно-духовных сущностей. Постепенно создается убеждение, что внешняя действительность есть не обман, но откровение, проявление божественно-духовных сущностей. И во времена египетской культуры начинают применять к размежеванию земли то, что удается прочесть по небесным знакам. Почему египтяне стали первыми учителями геометрии? Потому, что они верили, что посредством той же мысли, которой им удалось размежевать землю, они смогут овладеть и материей, и что можно преобразовать материю, которую может постичь человеческий дух. Так, мало-помалу, позднейшее человечество пронизывало духом тот материальный мир, в котором оно видело прежде только Майю, тем духом, который все больше и больше раскрывался внутри человека. Мы видели, что лишь в конце атлантического периода люди были в состоянии почувствовать свое “Я” или «Я есмь». Ибо до тех пор, пока люди могли видеть образы из духовного мира, они ясно сознавали, что сами принадлежат этому миру, что они сами — образы среди образов. Тогда наступило постижение Духа внутри себя. Посмотрим теперь, в дополнение к тому, что мы сегодня повторили, как шло развитие внутреннего мира человека.

3

Пока в атлантическую эпоху человек смотрел на внешний мир в своего рода смутном состоянии ясновидения, до тех пор он, собственно, не обращал внимания на свой внутренний мир. В то время внутренний мир, охватываемый человеческими “Я” или «Я есмь» не был еще намечен в резких границах. Но, по мере того, как исчезал духовный мир, человек начал сознавать свою собственную духовность. В эпоху древней индийской культуры было странное ощущение в отношении к собственной духовности. Люди говорили себе: «Если мы хотим вступить в духовный мир, подняться над миром иллюзий, то мы сами должны потеряться в этом мире, погасить по возможности свое «Я есмь» и раствориться во всеобъемлющем духе, в Брахмане». Древнее посвящение особенно обусловливало исчезновение личного начала. Безличное растворение себя в духовном мире было характерной чертой древнейшей формы посвящения. В третью культурную эпоху этого уже не было, так как ко времени 3-ей культурной эпохи человеческое самосознание развивалось все больше и больше. Все больше сознавал человек внутри себя свое “Я”. По мере того, как развивалась любовь к окружающей материи, по мере того, как люди углублялись в законы природы, раскрываемые человеческим духом уже в состоянии смутного ясновидения, все больше развивалось сознание своего собственного “Я”, пока в древнем Египте это сознание собственной личности не достигло известной высоты. Но в этом было еще нечто такое, что заставляло относиться к этому сознанию личности, как к чему-то низшему, как к чему-то связанному и долженствующему раствориться во внешнем мире и не имеющему возможности вновь соединиться с тем, откуда родился человек. Мы должны представить себе два основных настроения, господствовавших в развитии человечества, если хотим понять весь ход этого развития.

4

Мы должны припомнить, как люди атлантического и древнеиндийского периода стремились к уничтожению своей личности. Атланты могли этого достигнуть, ибо они каждую ночь отделялись от своей личности и переходили в духовный мир. Индусы могли этого достигнуть, ибо их посвящение вводило их через Йогу в безличный мир; покоиться во всеобщем божественном лоне — таково было тогдашнее желание. Слияние с изначальным (общим) сохранялось в последующей ветви человечества — в сознании принадлежности к предыдущим поколениям, в сознании своей принадлежности к одному общему роду в своей кровной связи через поколение с прародителями.

5

Таково было настроение, развившееся из прежнего, из сознания своей духовной слиянности с духовно-божественным началом. Таким образом, люди третьего культурного периода, шедшие путем нормального развития, начали ощущать себя отдельными (независимыми) личностями. Но в то же время они знали, что принадлежат к одному целому, к божественно-духовному, что через кровное родство они примыкают ко всей линии предков и что их Бог живет в крови, текущей в жилах этих поколений. Мы видели, как это настроение достигло известной степени совершенства в том народе, который явился представителем Ветхого Завета. «Я и отец Авраам — одно», т.е. каждый отдельный человек чувствовал свою слиянность со всей цепью предыдущих поколений до праотца Авраама. Таково было приблизительно господствующее настроение всех нормально развившихся народов третьего культурного периода. Но только исповедывающим Ветхий Завет было пророчески возвещено, что существует нечто более глубоко духовное, чем божественное кровное родство поколения. И мы указали на тот великий момент эволюции человечества, в который это было пророчески возвещено. Когда Моисей услышал слова: «Когда ты будешь возвещать Мое Имя, скажи — тебе это сказал «Я есмь», — тогда в первый раз зазвучала весть и откровение Логоса-Христа. Тогда в первый раз пророчески было возвещено тем, которые могли понять это, что в Боге живет не только то, что есть в кровном родстве, но что в нем живет и чисто духовное начало. И как пророчество проходило это в Ветхом Завете.

6

Теперь мы подробнее остановимся на этом вопросе — кто же был Тот, Который тогда впервые возвестил Моисею свое Имя в пророчестве? Здесь мы снова наталкиваемся на одно место текста, которое совершенно поверхностно объясняется толкователями Евангелия от Иоанна, не желающими понять, что этот памятник требует самого основательного изучения. Кто был Тот, Кто пророчески возвестил свое Имя, кому следует дать имя «Я есмь»? Кто это был?

7

Мы узнаем это, если серьезно и глубоко займемся разбором одного места из Евангелия от Иоанна, а именно, начиная с 37-го стиха 12-ой главы. Там Иисус Христос указывает на осуществление одного изречения пророка Исайи: на предсказание с указанием того, что Иудеи не хотят верить в Иисуса Христа. Сам Христос указывает при этом на Исаию: «Народ сей ослепил глаза свои и окаменил сердце свое, да не видят глазами и не уразумеют сердцем и не обратятся, чтобы Я исцелил их. Сие сказал Исайя, когда увидел славу Его и говорил с Ним».

8

Исайя говорил с Ним! На это мы находим ответ в том месте (Исайя 6,1), где говорится: «В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном, и края риз Его наполняли храм весь». Кого видел Исайя? На это нам дан ясный ответ в Евангелии от Иоанна: «Он видал Христа». В духовном мире Он постоянно был виден и вам теперь не покажется непонятным, если тайноведение вам скажет, что Тот, кого видел Моисей, кто возвестил Моисею, что имя его «Я есмь», что это та же сущность, которая потом явилась на Землю во Христе. «Дух Божий» древних времен — это, собственно, не кто иной, как Христос. Мы здесь остановились на таком месте текста, которое будет трудно понять тому, кто не займется им серьезно. Это место необходимо себе вполне уяснить, потому что слова «Отец», «Сын, «Святой Дух» были впоследствии самым странным образом перемешаны. Всегда бывало так, что эти слова употреблялись в экзотерических выражениях самым многоразличным образом именно для того, чтобы скрыть их действительный эзотерический смысл. Когда говорили об «Отце» в смысле иудейском, то, прежде всего, подразумевали того отца, который протекал в крови всех поколений, т.е. в материальном смысле. Когда же говорили так, как здесь Исайя говорил о Господе, который раскрывался духовно, то подразумевали Логоса, как мы это видели в Евангелии от Иоанна. И написавший Евангелие и хотел только сказать: «Тот, который был всегда видим в духовном мире, стал плотью и жил среди нас». Если мы, таким образом, уясним себе, что и в Ветхом Завете в известном отношении говорится о Христе, то поймем, какое место в нашем развитии следует отнести иудеям. Их важнейшие источники идут из египетского периода. Там иудейский народ отделяется от египетского. Затем мы видим, что нормальное развитие народов идет так, как мы это описали вчера. Первая культура послеатлантического периода — это древнеиндийская, вторая — древнеперсидская, третья — вавилоно-ассиро-халдео-египетская, затем следует четвертая — греко-латинская, а пятая — наша нынешняя культурная эпоха. Перед началом четвертой эпохи, подобно таинственной ветви, выходит тот народ со своими преданиями, который уступает место христианству. Когда мы теперь соединим все то, что узнали из этих лекций, то нам станет еще более ясно, что Христос должен был явиться на Землю именно в четвертую культурную эпоху.

9