Сегодня говорят о границах познания, поскольку не знают, что является целью мышления. Не имеют ясного представления о том, чего хотят достигнуть, и сомневаются в том, что этого можно достигнуть. Если сегодня кто-нибудь придет и укажет нам пальцем на решение мировой загадки, то это нам ничего не даст, поскольку мы не знаем, для чего нам нужно это решение.

4

Так же обстоит дело и с волей и действием. Мы не в состоянии поставить перед собой какой-нибудь определенной жизненной задачи, к которой /имели бы стремление. Мы грезим о неких неопределенных неясных идеалах и жалуемся, когда не может достигнуть того, о чем не имеем ясного/ представления^[54]. Спросите сегодняшнего пессимиста, чего он, собственно, хочет, в достижении чего сомневается? Он этого не знает. Проблематичными натурами являются все те, кто не пытается изменить своего положения и, однако, никаким положением не удовлетворены. Не поймите меня неправильно. Я вовсе не собираюсь произносить хвалебные речи плоскому оптимизму, удовлетворяющемуся тривиальными жизненными наслаждениями, который не стремится ни к чему высшему и поэтому всем доволен. Я вовсе не хочу бросить камень в индивидуумов, которые болезненно переживают глубокий трагизм, состоящий в том, что мы зависим от условий, которые парализующим образом действуют на все наши дела, и каковые условия мы тщетно пытаемся изменить. Но мы не должны забывать, что боль – это посланец счастья. Подумайте о матери: какое счастье она испытывает, видя успехи ребенка, когда они были достигнуты ее заботой, страданиями и трудами. Всякий хорошо мыслящий человек должен отказаться от счастья, которое ему предлагает какая-нибудь внешняя сила, поскольку он не может считать за счастье то, что ему предлагается как не заслуженный им подарок. Если бы Творец задумал создать человека таким, чтобы он ему как своему подобию давал счастье по наследству, то лучше бы он оставил его не созданным. Достоинство человека только повышается от того, что постоянно разрушается то, что он создает, ибо он все снова образовывает и творит; наше счастье лежит в деянии, в том, что мы сами создаем. С подаренным счастьем дело обстоит так же, как с истиной в откровении. Достоинство человека в том, что он сам ищет истину, которую ему не дают ни опыт, ни откровение. Если однажды научатся постигать собственными силами, то все религии откровения разорятся. Тогда человек уже не захочет, чтобы Бог ему что-то открывал или посылал благодать. Он захочет познавать собственным мышлением, добиваться счастья собственными силами. Если бы какая-нибудь высшая сила направляла нашу судьбу к добру или злу, то это ничего бы нам не дало, /ибо/ мы сами себе прочерчиваем путь, которым хотим идти. Самая возвышенная идея о Боге всегда будет та, которая считает, что Бог после сотворения человека удалился от мира и предоставил его самому себе.

[54] Две строки перевода в конце стр. 62 рукописи совершенно нечитабельны /показаны косыми скобками/ и восстановлены по английскому переводу этой книги.

5

Тот, кто признает за мышлением выходящую за рамки чувственного мира способность восприятия, тот необходимо должен признать за ним способность познавать объекты, которые лежат за пределами чувственной действительности. Но таким объектами мышления и являются идеи. Поскольку мышление овладевает идеями, оно сплавляется с основой мирового бытия. То, что действует извне, вступает в дух человека: оо становится единым с объективной действительностью в ее высшей потенции. Утверждение идеи в действительности – вот истинное причастие человечества^[55].

^[55] Последняя фраза исправлена ( в переводе было – «это истинная коммуна людей»).

6

Идеи имеют такое же значение для мышления, какое имеет свет для глаза, тон для уха и т.д. Мышление есть орган восприятия. 

7

Такое воззрение в состоянии соединить в себе две вещи, которые сегодня еще полностью разобщены^[56]: эмпирические методы и идеализм как научное мировоззрение. Считают, что познание первого рода означает отход от второго. Но это неверно. Когда органы чувств считают единственными органами постижения объективной действительности, тогда приходят к этой точке зрения. Ибо /чувственные восприятия/ определяют только такие связи между вещами, которые можно привести к механическим законам. И тогда механическая точка зрения была бы единственно верной. При этом совершают ошибку, просто упуская другие объективные составные части действительности, которые не приводят к механическим законам. Объективно данное не покрывается полностью чувственно данным, как это считает механистическое мировоззрение. Последнее – лишь половина данного. Другой половиной являются идеи, также являющиеся предметом опыта, правда, высшего, органом которого является мышление. Идеи также могут быть постигнуты индуктивным методом^[57].

[56]В английском переводе – «совершенно несовместимы».

[57] Индуктивный метод – метод познания, построенный на индукции (см. ниже Индукция). Предложен Фрэнсисом Бэконом (1561-1626), английским философом, родоначальником английского материализма. В целом индукция выступает у Бэкона не только как один из видов логического вывода, но и как логика научного открытия, методология выработки понятий, основанных на опыте. Бэконовский индуктивизм получил развитие в XIX веке в работах Джона Стюарта Милля и др. В XX в. трактовка индукции как логики открытия была подвергнута критике школой К. Поппера и др.
1. Индукция – это выведение общего из частных фактов, движение от фактов к теории, от частного к общему, как говорят философы. Индукция позволяет на основе фактов делать обобщения.
2. Индукция – способ вывода суждения от множества фактов к некоторой гипотезе и ее доказательство. Обратный способ получения знания – дедукция – делает вывод на основании логики, а началом рассуждения является не факт, а аксиома или аналогичная гипотеза.

8