Сегодняшняя наука следует совершенно правильным методом: держаться данного; но к этому добавляется необоснованное утверждение, что этот метод может основываться только на чувственно-фактическом. Вместо того чтобы исследовать, как мы приходим к нашему воззрению, она заранее предопределяет нам что Единственно удовлетворительным постижением действительности является эмпирический метод с идеалистическим результатом опыта. Это идеализм, но не такой, который вглядывается в туманное, фантастическое единство вещей, но такой, который и конкретное идейное содержание действительности ищет опытным путем, – так же, как сегодняшняя сверхточная наука – фактическое содержание^[58].

[58] Этот абзац русского перевода при перепечатке отредактирован по смыслу.

9

Подходя с такой точки зрения к Гете, мы надеемся проникнуть в его существо. Мы держимся идеализма, но в основу его ставим не развитие его диалектическими методами Гегеля, но чистый, высший эмпиризм. Такой эмпиризм лежит также в основе философии Эдуарда фон Гартмана. Он ищет в природе идейное единство, как оно представлено позитивно для содержательного мышления. Он отклоняет голое механистическое постижение природы, а также придерживающийся внешнего сверх-дарвинизм. Гартман является основателем в науке конкретного монизма, в истории эстетики он ищет конкретные идеи. Все это он делает эмпирически-индуктивным методом.

10

Философия Гартмана отличается от моей только в вопросе пессимизма и метафизическим заострением системы в направлении «бессознательного». Что касается последнего пункта, то мы рассмотрим его ниже. В отношении же пессимизма заметим следующее: то, что Гартман вводит как основание для пессимизма, т.е. для сознания, что ничто нас не может в мире полностью удовлетворить, что приятное всегда перевешивается неприятным, – то же самое я принимаю как основу для счастья человечества. То, что предлагается Гартманом, для меня является лишь доказательством того, что бесполезно домогаться счастья. Нам следует совершенно оставить подобные стремления и искать свое предназначение в том, чтобы самозабвенно исполнять ту идеальную задачу, которую предписывает нам разум. Что же означает это как не то, что счастье мы должны искать только в творчестве, в непрестанной деятельности.

11

Только действующий, и именно самозабвенно действующий, не стремящийся своей деятельностью ни к какой похвале, исполняет свое предназначение. Глупо стремиться к похвале своей деятельности; не существует никакой истинной похвалы. Здесь Гартман должен продолжить далее. Он должен показать, что при таких предпосылках должно быть основанием для наших действий. Когда отпадает смысл такого стремления к цели, то остается только самозабвенная преданность объекту, которому жертвуешь свою деятельность, т.е. это может быть только любовью. Только деяние, совершаемое в любви, может быть нравственным. Идея в науке, любовь в деянии должны быть нашими руководителями. И этого достиг опять же Гете. «Действующий человек должен заботиться только о том, чтобы правильно действовать, и не заботиться о результатах деяния». «Все искусство состоит в том, чтобы мы отдавали наше существование, чтобы существовать».

12

К своему мировоззрению я пришел не только благодаря изучению Гете или Гегеля. Я исходил из механически-природного миропостижения, но сознавал, что при интенсивном мышлении нельзя оставаться при этом. Строго следуя естественно-научным методам, я нашел единственно удовлетворительное мировоззрение в объективном идеализме. Как самосознающее, непротиворечивое мышление приходит к этому мировоззрению, я показал в моей теории познания.^[59]. Я обнаружил, что этот объективный идеализм в своих основных чертах пропитывает гетевское мировоззрение. Так в продолжении многих лет формирование моих взглядов шло параллельно с изучением Гете, и я нигде не нашел принципиального расхождения между основными моими взглядами и научной деятельностью Гете. Если хотя бы частично мне удалось: во-первых, так развить мою точку зрения, что она оживет и в других, и во-вторых, убедить, что эта точка зрения является также и гетевской, тогда я буду считать свою задачу выполненной.

[59] The Science of Knowing: Outline of an Epistemology Implicit in the Goethean World View (Grundlinien einer Erkenntnistheorie der Goetheschen Weltanschauung), also translated as Theory of Knowledge .

13