Сначала пожелаем мы уяснить себе, что понимается под Святым Духом в действительно эзотерическом Христианстве и что понимается под другими двумя аспектами Божества: под Сыном - Словом, Логосом - и Отцом. Не через спекуляцию или размышление позволительно желать проникнуть в эти вещи. Эти вещи не для того здесь, чтобы каждый мог вносить произвольно некий смысл. Этот смысл был вложен теми, кто называется Христианскими посвященными, и мы должны итак придерживаться того, что изучалось в школах Христианских посвященных. Отсюда, есть это от лукавого, когда внешним способом воспринимают Библию и спекулируют о том, что могло бы означать это или то Слово. Этого никогда не будет делать истинный оккультист. Он подходит по-другому к произведению, ибо он знает, что существовали эзотерические школы Христианского посвящения, где изучался глубокий смысл Христианских пра-возвещений. Этот смысл никогда не изучался неким иным способом, так что не существуют никаких различных позиций в отношении учения.

5

Если мы желаем придерживаться того, что, наверное, в этом отношении наиболее выступает на поверхность внешней истории, тогда это есть великая эзотерическая школа, которую основал сам Апостол Павел в Афинах, школа Дионисия Ареопагита. Ученость привыкла к тому, чтобы говорить о неком псевдо-Дионисии, потому что на писания, которые сводятся к этому имени, можно указать только с шестого столетия. Ученость в этом пункте не может встретить правильность, пока она не уснит себе, что обычаи с течением времени существенно изменились. В то время как сегодня человек, который имеет некую умную мысль, не может достаточно скоро дождаться, чтоб эта мысль будет превращена в отпечатанное черным и бумагу и выпорхнет в мир, так в противоположность, было это в древние времена обычаем, что святейшие истины строго охранялись от широкой открытости, что они не каждому швырялись в голову. Только те, которых знали и которые были опробованы в том, что они достойным способом и, оснащенные чувством для истинности, воспринимают такие истины, только им было позволено принимать такие истины. Только устно сообщались они сначала, потому что желали, чтобы тот, кто высказывал эти истины или вообще разоблачал перед глазами ученика соответствующие факты, чтобы он погружал Слово только в беззаветные, подлинные чувства, в горячие живые сердца. Что усваивали себе ученики таких школ, это было неким известным настроением, некой известной настроенностью в отношении высших истин.

6

Сегодня имеют воззрение, что некая истина может быть воспринята в каждом произвольном настроении. Это не критика; это должно быть так, развитие несет это с собой. В каждое время господствуют некое другое понимание. Здесь же было не равнозначно, воспринимают ли некую математическую или физическую истину в этом или том настроении. Уясняли себе то, что дело шло об этом настроении, так что даже сами простые истины, которые окончательно также разоблачали истины, воспринимали в неком возвышенном настроении. Их принимали как некое откровение божественного мирового Духа. Так принимали сами математические истины, которые в отношении пространства должны были научить божественным откровениям. Школа очень соотносила себя на выработку правильной настроенности, правильного мира чувств.

7

Так было также в той школе Павла, которая разоблачала высшие истины только после интимных подготовлений. В то время, как Павел проповедовал Христианство в дальнем мире, переживали его ученики Эзотерическое. И потому, что Дух школы продолжался в течение долгих временных промежутков, то также носителей эзотерических истин именовали всегда тем же самым именем. Школа в Афинах продолжалась в течение столетий и тот, кто был высшим учителем, собственно глубочайшим посвященным школы, носил всегда имя Дионисий. Отсюда, также носил это имя тот, кто в шестом столетии описывал вещи, когда писание стало больше обычаем. Только тот, кто знает, может понять, какое значение имеет это для школы Дионисия.

8