Когда, имея в виду учение Гёте, говорят о том, что одна сторона спектра, заключающая в себе так называемое длинноволновое излучение, в противоположность коротковолновому излучению, находится в отношении полярности к другой стороне, — это, конечно, отвечает фактическому положению вещей, но недостаточным образом. Полярность является очень абстрактным отношением, которое может подходить к самым разным противоположностям в спектре. Только здесь это совсем не то, что, собственно, получается у Гёте [...] ^t. Но думают, что можно избежать ошибки в опыте, если взять пучок лучей и сужать его до тех пор, пока, наконец, толщина пучка лучей не будет сведена на нет, — это не мое выражение, однако я вправе употребить его здесь. И тогда говорят об одном луче. Думая так, приходят к тому, что нет действительно никакой разницы, никакой принципиальной разницы, имеют ли дело с широким пучком лучей или с узким. Но Гёте указывал на принципиальную разницу, проводя опыт, пользуясь узкой щелью, — и в этом все дело.

^t   Здесь и далее так отмечается пропуск в записи доклада.

6

В опыте с призмой нельзя исключать того, что хотела бы исключить современная физика, потому что  невозможно ввести в эксперимент тем или иным способом так называемый луч нулевой толщины. Зато можно внимательно рассмотреть четкую границу между темной областью и светлой. Действительно, такая граница имеется. Когда говорят об этой четкой границе, тогда из опыта Гёте извлекают то, что хотела бы получить и новейшая физика. Гёте работал именно с границей, а не с пучком лучей, и это самое главное. Это требование, которое выдвигается с правом скорее в идеальном плане, оно, собственно, принципиально осуществимо потому, что Гёте работает с границей, а не с одним лучом или с пучком лучей.
Он пытается осуществить свой опыт, исходя из того, что как феномен имеет место на границе; хотя, если бы надо было, в смысле Гёте, воспроизвести этот опыт сегодня, то, разумеется, он должен был бы выглядеть совсем иначе, чем у Гёте.

7

Я надеюсь, что именно в этом отношении удастся поставить принципиальные опыты в нашем физическом институте в Штутгарте, поскольку мы действительно научились точным образом работать с границей, исключив в известном смысле также и то, что доктор Шмидель называл "вуалированием". И тогда мы сможем понять спектр как такой феномен, при котором граничные явления выступают как прафеномены. Именно о подобном подходе идет здесь речь.

8

Когда в этом роде работают с границей, тогда и получают полярные отношения, как их обозначил доктор Шмидель, между одной и другой частями так называемого спектра.

9

"Полярность", в смысле Гёте, представлена здесь в слишком абстрактном виде! Она может быть использована для выражения самых разных природных явлений. Гёте же на основе постоянно проводимых им опытов приходит к принципиальной противоположности (сегодня вечером из-за недостатка времени я, конечно, не могу входить в подробности), которая, по его предположению, существует между природой красного цвета и природой синего цвета, причем надо принять во внимание, что Гёте не говорит о красном и синем свете (на это как раз можно было бы возразить, в смысле Гёте), но о природе красного цвета и о природе синего цвета.
Свет, безусловно, есть недифференцированное образование, а дифференциация возникает как явление, сопутствующее свету. Можно по праву отнести к новым достижениям физики ту противоположность, которую Гёте находит между тем, что он называет сущностью света, и тем, что есть сущность тьмы как действительная сущность, а не как ничто. Теперь я могу довольно сложное представление Гёте обрисовать, собственно, только в общих чертах примерно таким образом: как в красной, так и в синей части цветовых оттенков имеют дело
не со смешением, но с динамическим взаимодействием света и тьмы. В красной части это взаимодействие таково, что красное есть до известной степени активность света во тьме. Таким образом, имеют дело с взаимодействием света и тьмы.
Но если мы ведем речь о красном цвете, то есть говорим о какой-то области красного цвета, то перед нами свет, активный в темноте; если же мы рассматриваем область синего цвета, то речь идет об активности тьмы в свете. И это есть точное выражение для полярности.

10

Конечно, я охотно допускаю, что современный физик немногое может связать с таким представлением. Но для Гёте красное — это активность света во тьме, а синее — активность тьмы в стихии светлого, стало быть, в самом свете. И это можно назвать полярностью, это есть некая полярность.
Гёте проводит ее в отношении физического или природного цвета, то есть в отношении спектрального цвета, а также имея в виду химический цвет, и он, вероятно, осознает при этом, что всюду продвигается на ощупь, ибо он не может, конечно, довести этот принцип до частностей. Но если теперь принять бегло намеченное мною, то там, где выступят цвета, всюду мы будем иметь нечто качественное. И тут мы находимся в точке, где однажды в этом отношении будет получено решение.

11

Видите ли, ныне складывается так, что люди, можно сказать, переживают целый мир явлений. И сегодня вам было представлено достойным благодарности способом все богатство явлений, которые побуждают к тому, чтобы прочитать серию докладов, в которых было бы показано, как такие явления могут входить в учение Гёте о цвете и во всю область естествознания. Но пережитые нами сегодня явления должны вносить коррективы совсем иначе, чем это происходит, например, в рассуждениях из области теории относительности и других теорий, касающихся скорости света. Благодаря имеющим здесь место переживаниям — и это было сказано самой госпожой доктором Рабель — физик чувствует себя вынужденным вернуться к теории излучения Ньютона, разумеется, в очень модифицированной форме. Имеется очень большая разница между ньютоновской теорией, которая была выведена из сравнительно простых феноменов, и теорией излучения настоящего времени. Ибо, я думаю, современная точка зрения основывается, главным образом, на том, что невозможно из обычных теоретико-волновых представлений, например, создать никакой картины в отношении следующего:
если мы направим ультрафиолетовый свет на металл, то получим электроны, которые можно исследовать. Они показывают определенное напряжение. И это напряжение не зависит от удаленности источника ультрафиолетового света от металла. Электроны могут находиться далеко от источника света и все-таки иметь то же напряжение в вольтах. Интенсивность света должна была бы убывать с увеличением расстояния от источника света, если, как предполагается, сила света остается постоянной. Но этого не происходит в случае с электронами, испускаемыми из металла. Можно видеть, что их напряжение совсем не уменьшается с удаленностью, но зависит только от цвета. Если у вас есть какой-то определенный цвет, то результат будет один и тот же: находится ли этот цвет вблизи или на более значительном удалении. Все это вынуждает иначе думать о том, что вообще называется светом. Сегодня за основу рассуждения берут квантовую теорию и с ее помощью утверждают, что свет распространяется не непрерывно, как, например, тяготение, но атомарным образом. Если свет распространяется атомарно, то, значит, имеется в каком-то месте данный квант, и он действует. Здесь не идет речь о том [...], что квант может быть только в одном месте. Если он вообще здесь есть, то он действует, вызывая фотоэффект.

12