Прежде всего я не хочу ничего иного, как только, чтобы вы среди разнообразных явлений сохраняли также чисто фактическое — то, что мы сейчас продемонстрировали: нечто серое, нечто темное, оно обычно возникает лишь как тень; когда же мы эту тень некоторым образом пропитываем цветом, тогда свет и тьма взаимодействуют иначе, чем если тень не пропитывается цветом. И мы отмечаем, что затемнение света красным цветом вызывает объективное явление зеленого. Я указал уже вам на то, что является, как говорят, субъективным. Ведь мы имеем некое объективное явление, зеленый цвет, который хотя и не фиксируется внешним образом, всетаки остается в какой-то мере на экране так долго, как долго мы создаем для этого условия; но есть и нечто, до некоторой степени субъективное, зависящее только от нашего глаза. Гёте называет зеленый цвет, появляющийся тогда, когда я некоторое время подвергал глаз воздействию красного цвета, дополнительным цветом, дополнительным отображением, которое вызывается благодаря реакции самого глаза.

4

Итак, можно определенно утверждать одно. Ни при каких объективных обстоятельствах не является  оправданным различие между субъективным и объективным, различие между проходящим здесь фиксированным цветом и цветом мнимым, вызванным лишь как послеобраз посредством глаза. В то время как я благодаря моему глазу вижу здесь красное, я просто имею дело со всеми описанными вам физическими устройствами: стекловидным телом, хрусталиком, глазной жидкостью между хрусталиком и роговицей. Я имею дело с очень дифференцированным физическим аппаратом.
Этот физический аппарат, самыми разными способами смешивающий свет и тьму, находится по отношению к объективно существующему эфиру в той же связи, что и собранные мною здесь устройства: экран, стержень и так далее. То есть в одном случае это устройство механизма моего глаза, и благодаря ему я вижу некий объективный феномен; точно такой же объективный феномен я наблюдаю и в другом случае, когда этот феномен остается во внешнем мире. Если в процессе восприятия я располагаю свой глаз так, что он действует в так называемом дополнительном цвете, то потом в нем восстанавливаются все условия его нейтрального состояния.
Процесс, благодаря которому я вижу зеленый цвет, остается тем же, воспринимаю ли я так называемое субъективное посредством глаза или я объективно фиксирую цвет. Поэтому я и сказал: вы с вашей субъективностью живете не так, что эфир вовне совершает колебания, а их действие находит выражение в цвете, но вы плаваете в эфире, вы одно с ним, и разница лишь в том, становитесь ли вы едиными с эфиром благодаря приборам или благодаря чему-то, что само происходит в вашем глазу. Нет никакой существенной разницы между зеленым изображением, пространственно полученным с помощью красного затемнения, и зеленым послеобразом, который возникает в глазу лишь во времени. Если рассмотреть это объективно — нет явной разницы, — только в первом случае процесс является пространственным, а во втором случае процесс является временным. Это единственная существенная разница. Осмысленное следование таким вещам приводит вас к тому, чтобы на всякое противопоставление так называемых субъективного и объективного не смотреть в ложном направлении, в каком это противопоставление постоянно видится новейшему  естествознанию, а смотреть на предмет так, каков он есть: именно, что мы один раз имеем устройство, с помощью которого получаем цвета, — при этом наш глаз остается нейтральным в отношении возникновения цветов, и, следовательно, то, что тут есть, глаз может соединить с собой. В другой раз глаз сам действует как физический прибор. Находится этот физический прибор снаружи или внутри, в вашей лобной пазухе, — это все равно. Мы не существуем вне вещей, и, лишь проецируя явления в пространство, нашей сущностью мы полностью находимся в вещах и тем более находимся в них, чем более восходим от одних рассмотренных нами физических явлений к другим физическим явлениям. Ни один непредвзятый человек, исследующий цветовые явления, не может сказать себе ничего иного: нашим обычным телесным существом мы не находимся внутри вещей, но находимся там нашим эфирным и благодаря этому нашим астральным существом.

5

6

Что же мы ощущаем, собственно, когда мы вступаем в некое отношение с тепловым состоянием нашего окружения?
Да, здесь мы по существу очень четко ощущаем это плавание в тепловом элементе нашего окружения. Но что же плавает?
Пожалуйста, ответьте себе на вопрос, что именно тут плавает, когда вы плаваете в теплоте вашего окружения. Проделаем следующий эксперимент. Вы наполняете ванночку теплой жидкостью, теплой водой, которую вы, погружая в нее обе руки, погружая ненадолго, только пробуя ее, ощущаете теплой.
Потом вы делаете следующее: вы опускаете сначала левую руку в возможно более горячую воду, какую вы еще можете терпеть, затем — правую руку в возможно более холодную воду, какую вы также еще можете терпеть, и, наконец, быстро опускаете левую и правую руки в теплую воду. Вы почувствуете, что правой руке теплая вода покажется очень теплой, а левой — очень холодной. Левая рука стала горячей и чувствует как холод то же самое, что холодная правая рука чувствует, как тепло. До этого вы ощущали теплоту одинаково. Что здесь в сущности происходит? Ваша собственная теплота плавает, и благодаря ей вы чувствуете разницу между нею и теплотой окружения. Что же это такое, принадлежащее вам и плавающее в тепловом элементе вашего окружения? — Это ваше собственное тепловое состояние, которое вызывается вашим органическим процессом. Такой органический процесс не является чем-то бессознательным, в нем живет ваше сознание. Вы живете внутри вашей кожи, в тепле, и, имея его, вы противопоставляете себя тепловому элементу вашего окружения. В этом тепловом элементе плавает ваше собственное телесное тепло. Ваш тепловой организм плавает в этом окружении.

7

Если вы продумаете такие вещи, тогда вам удастся совсем иначе приблизиться к реальным природным процессам, нежели посредством того, что может предложить вам современная, вполне абстрагированная и оставившая всякую реальность физика.

8