В настоящее время исследователь старается подступить к природе, исходя из одного из трех пунктов. Во-первых, он желает так наблюдать природу, чтобы ему из сути природных существ и природных явлений прийти к видовым и родовым понятиям. Сначала он по отдельности рассматривает природные явления и природные существа. Вам нужно лишь вспомнить о том, как воспринимает человек во внешнечувственном опыте, например, отдельных волков, отдельных гиен, отдельные тепловые явления, отдельные электрические явления, и как потом он старается такие отдельные явления собрать и объединить по видам и родам; как он говорит о роде волков, о роде гиен и так далее; как он и относительно явлений  природы говорит об определенных видах; как он обобщает, следовательно, то, что дано в отдельности. Хотелось бы сказать: эта первая важная деятельность в исследовании природы выполняется уже как нечто привычное. Не осознается, что надо было бы, собственно, исследовать отношение самого этого общего, к которому приходят после разделения и расчленения, к единичному.

6

Во-вторых, когда сегодня исследуют область природы, то стараются прийти к так называемым причинам явлений — либо путем постановки эксперимента, либо через понятийную обработку его результатов. Когда говорят о причинах, обычно имеют в виду силы и вещества, — силу электричества, силу магнетизма, силу теплоты и так далее, — зачастую также и в более широком смысле. Говорят о том, что за световыми явлениями или же за явлениями электричества находится нечто пока не изведанное, некий эфир, и пытаются из результатов эксперимента прийти к свойствам этого эфира. Вы знаете, что все сказанное об этом эфире чрезвычайно спорно. Но на одно можно сейчас обратить внимание. Желая, как говорят, подняться к причинам явлений, ищут путь от известного к чему-то неизвестному и не особенно задаются вопросом, какое, собственно, существует основание для перехода от этого известного к неизвестному. Например, лишь в малой степени отдают себе отчет в том, можно ли, собственно, утверждать, что воспринимаемое нами световое или цветовое явление, которое мы субъективно обозначаем как цветовое качество, есть результат воздействия на нас, на наше душевное состояние, на наш нервный аппарат некоего объективного процесса, существующего в мировом эфире как волновое движение. Тогда мы, в сущности, должны были бы различать двоякое: субъективный процесс и объективный процесс, который состоит в волновом движении эфира или во взаимодействии эфира с процессами в весомой материи.

7

Этот род воззрения, теперь несколько пошатнувшийся, господствовал в XIX веке, его, собственно, еще и сегодня можно найти повсюду в том, как рассуждают о явлениях; он проник в нашу научную литературу и в способ выражения.
Но есть еще и нечто третье, с помощью чего так называемый естествоиспытатель стремится приблизиться к устройству природы. Он внимательно рассматривает то или иноеявление. Возьмем простой случай, когда мы отпускаем камень, и он падает на землю, или привязанный к веревке иподвешенный, он натягивает ее в направлении к земле. Такие явления обобщают и приходят к тому, что называют законом природы. Если говорят: всякое мировое тело притягивает находящиеся на нем тела, то это рассматривается какпростой закон природы. Силу, которая здесь действует, называют гравитацией, или силой тяготения, и выражают ее через известные законы. Характерным примером законовприроды являются законы Кеплера.

8

Таковы три способа приблизиться к природе с помощью так называемого исследования природы. Теперь я бы хотел противопоставить этому гётевское воззрение на природу, которое стремится, в сущности, к прямо противоположному этим трем способам. Во-первых, для Гёте, когда он только начинал заниматься природными явлениями, деление на виды и роды как природных существ, так и природных фактов было чем-то в высшей степени проблематичным. Он не мог согласиться с тем, чтобы отдельные конкретные существа и конкретные факты сводились к определенным жестким видовым и родовым понятиям; он хотел следовать скорее постепенному переходу одной формы существа в другую. То, с чем он имел дело, не делилось на виды и роды, а представляло собой метаморфозу природных явлений и отдельных существ в природе. Но и восхождение к так называемым природным причинам, как это имело место во всех исследованиях природы
после Гёте, не соответствовало, по существу, гётевскому способу представления; и как раз в этом отношении очень важно познакомиться с принципиальной разницей, существующей между современным исследованием природы и тем, как подходит к ней Гёте.

9

При современном исследовании природы ставят эксперименты, то есть прослеживают явления, а затем пытаются обработать их в понятиях, стремясь образовать представление о том, что стоит за этими явлениями в виде так называемых причин; например, объективное волновое движение в эфире, якобы находящееся за субъективными световыми и цветовыми явлениями.

10

Гёте развивает все естественнонаучное мышление не в этом стиле. В своем исследовании он вовсе не переходит от так называемого известного к так называемому неизвестному, но он с самого начала хочет всегда оставаться в известном, не заботясь о том, является известное объективным или субъективным, то есть воздействующим только на наши чувства, нервы, на нашу душу. Таких понятий, как субъективные цветовые явления и объективные волновые движения во внешнем пространстве, Гёте вовсе не образовывал; но для него то, чему он дает распространяться в пространстве, то, что он видит действующим во времени, есть единое целое, в отношении которого он не спрашивает о субъективном и объективном. Он вовсе не использует то мышление и те методы, которые применяются в естествознании, чтобы делать заключения от известного к неизвестному, но он использует так мышление и методы, таким образом сопоставляя сами феномены и явления, чтобы благодаря этому сопоставлению феноменов, явлений получить в конце концов явления, называемые им прафеноменами. Гёте хочет выраженное в феноменах сделать основой своего рассмотрения мира и природы, оставляя в стороне субъективное и объективное. Он остается внутри ряда явлений, лишь упрощая их и рассматривая затем то, что можно увидеть как простые явления, как прафеномены.

11

Таким образом, все, что можно назвать естественнонаучным методом, Гёте представляет себе лишь как инструмент, с помощью которого можно группировать явления внутри самой сферы явлений так, что они сами высказывают свои тайны. Гёте нигде не пытается идти от известного к чему-либо неизвестному. Поэтому для него не существует также и то, что можно назвать законом природы.

12

Если я говорю: при обращении вокруг Солнца планеты совершают определенные движения, которыми описываются они и их орбиты, — то это закон природы. Для Гёте речь не шла о нахождении таких законов; но то, что он выражает как основу своего исследования, суть факты; например, факт взаимодействия света и материи, находящейся на его пути. Их взаимодействие Гёте выражает в словах, формулирующих не закон, а некий факт. Такие факты он стремится положить в основу своего рассмотрения природы. Он не хочет восходить от известного к неизвестному, не хочет также иметь законы; он стремится к тому, чтобы иметь некий род рационального описания природы. Для него существует только разница между описанием сложного феномена, данного непосредственно, и описанием очищенного феномена, который состоит из простейших элементов и который затем Гёте берет за основу рассмотрения природы, как это обычно делают с неизвестным или с чисто понятийно установленной закономерной связью.

13