В сущности, более сильное сознание об этом мире лежит совсем не так уж далеко от нас, как это полагают. Здесь я хочу привести вам пример. У Альбрехта Дюрера есть одна картина, которая для многих людей, особенно ученых, представляется весьма загадочной. Содержание гравюры примерно таково: сатироподобный, фавноподобный образ как бы держит в объятиях женоподобное существо. На заднем плане виден другой женоподобный образ, который приближается, чтобы наказать эту пару. Поблизости стоит мужской образ наподобие Геркулеса, он держит в руке палицу, которая отстраняет наказывающее женское существо от женщины с сатиром так, что она не может подойти. Можно сказать, весьма достойно удивления, крайне удивительно, как пытаются ученые истолковать эту картину. Обычно ее называют "Геркулес". Но того, что здесь изображено, в обычных легендах о Геркулесе нет. Поэтому спрашивают: "Как пришел Альбрехт Дюрер к этой сцене? ". И вот здесь появляются курьёзнейшие идеи. Можно видеть, например, у Германа Гримма, как беспомощен он по отношению к этой картине. Он не знает с чего начать. Он выдвигает курьезнейшие идеи. Почему же это происходит? Почему люди не знают, с чего здесь начать? Потому что он и ученые не знают, – а Альбрехт Дюрер еще знал, – что во сне люди еще могут проникать в духовный мир. Сегодня сознание об этом потеряно. Но Дюрер еще знал, что есть мужчины, которые во время сна в компании с элементарным миром совершают всяческие бесчинства, мужчины, которые в обычное время вполне нравственны, но во время сна попадают в мир вожделений и творят всевозможные негодные дела и беспутства.

18

На картине Альбрехта Дюрера мы видим сатира и Геркулеса с палицей. Добрый Геркулес, который стоит здесь, очень хотел бы и сам стать этим сатиром. Но он живет в физическом мире, в нравственном мире на физическом плане, и супруга ему этого не позволяет. Поэтому она приходит и хочет прогнать его. Но ему это все не нравится, и он задерживает ее.

19

Здесь мы видим внутренний душевный процесс и знаем, что Альбрехту Дюреру еще было известно нечто о таких вещах. Так следует объяснять многое в искусстве не столь отдаленных столетий, поскольку тогда еще существовало сознание связи человека с духовно-элементарным миром, который граничит непосредственно с физическим.

20

Но когда мы обращаемся к таким достойшейшим умам, как Эмерсон, то мы должны сказать, что и во время своей жизни во сне они не совершают бесчинств, а ведут себя достойно. Если они так ведут себя в духовном мире, со своим "Я" и астральным телом, то они приобретают отношение к тем истинам, которые должны быть в человеке настоящей антропософией. Так в их сознание проникает то, что должно стать взаимосвязанным земным знанием. Можно сказать, что Эмерсон нечто воспринимал во сне. Поэтому это столь целомудренно и интимно сочеталось с тем, что он, исходя из своих физических чувств и рассудка, обозревая далекую земную жизнь, должен был говорить о физической жизни. Это не соответствовало бы смыслу земной эволюции человечества, если бы люди просто так, так сказать, в своей сонной жизни, постигали то, что лежит за чувственной видимостью, за чувственно-воспринимаемой фантасмагорией. Ибо в смысле эволюции жизнь сна должна все больше и больше терять свое значение для познания. Надо было быть уже столь выдающимся духом как Эмерсон, чтобы оказаться в состоянии усвоить из жизни сна нечто такое, как идею о повторяющихся земных жизнях. Духовное должно приходить к человечеству, но оно должно также и иметь доступ к человечеству. И поскольку эти истины связаны с интимнейшим в человеческой душевной жизни, постольку о них как о своего рода утренней заре возвещают именно такие умы как Эмерсон. С другой стороны, должны существовать земные предпосылки для того, чтобы такие истины были понятны ясным бодрственным сознанием. Должны существовать земные предпосылки для того, чтобы иметь такое самоощущение, чтобы признание этих истин находили бы вполне естественным. Вы ощущаете, что в наши дни это еще не находят естественным: ведь наши ряды как исследователей духа еще невелики, и все, находящиееся вне духовнонаучного потока, считают нас за чудаков или что-то в этом роде.

21

Современное образование не располагает к тому, чтобы непосредственно признавать эти истины. Природный темперамент человека выступает против этого. То, что люди логически высказывают против духовной науки, как правило, малосущественно, ибо из логических соображений люди не встают на дыбы, они встают на дыбы, поскольку их природа, из-за всего того, что она имеет от сил земли, в общем не предрасположена к тому, чтобы уже сегодня признавать такие истины.

22

Но должно прийти время, когда человеческая природа будет конституирована так, что он сможет эти истины провидеть непосредственно, так, как сегодня он с очевидностью принимает математические истины. Человек должен стать от природы так организован, чтобы он мог воспринять эти истины с очевидностью. Для этого необходимо, чтобы он во время, протекающее между рождением и смертью, также и физически был организован так, чтобы его мозг был сформирован для принятия этих истин с очевидностью.

23