Здесь я укажу на явление, которое известно каждому как переживания во сне. Это переживание во сне может усиливаться, становиться более жизненным. Сон с кошмарами, когда человек из-за нарушенного дыхания получает такое сновидческое сознание, при котором могут примешиваться переживания духовного мира, а также переживания страха, ужаса, что бывает при снах с кошмарами – всё это имеет свой первоисточник в люциферическом элементе мира. Всё, что от обычного процесса дыхания переходит к удушью, к чувству удушья, всё это связано с возможностью для Люцифера вмешаться в этот процесс дыхания. Это грубый процесс, где из-за недостаточности сознания Люцифер вмешивается в процесс дыхания и формирующим образом вступает в сновидческое сознание, что и приводит к удушью. Это грубый процесс.

8

Но имеется также и более тонкое переживание; оно как бы утончает для нас это переживание удушья и выявляет себя не так грубо, как физическое удушье. Обычно не замечают, что к переживаниям человека относится и такое "утончённое удушье". Однако всякий раз, когда к человеческой душе подступает то, что становится вопросом или приводит к сомнению по отношению к тому или иному в мире, тогда имеет место утончённая форма переживания удушья. Можно было бы сказать: когда мы должны задать вопрос, когда нас побуждают к этому великие или малые загадки мира, тогда мы находимся в состоянии удушья, но не замечаем этого. Каждое сомнение, каждый вопрос является утончённым кошмаром, или утончённым сном с кошмарами.

9

Так переживание, которое встречается нам в грубой форме, преобразуется в более тонкое переживание, которое выступает более в душевной форме. Можно полагать, что наука когда-нибудь возьмётся за изучение связи процесса дыхания с процессом постановки вопроса или ощущением сомнения в человеческой душе. Но в то же время всё то, что связано с вопросами, сомнением, всё то, что связано с нашей неудовлетворённостью, поскольку мир подступает к нам и требует ответа, или поскольку мы вынуждены дать ответ о нас самих – всё это связано с люциферическим.

10

Рассматривая вещи духовнонаучно, мы могли бы сказать: всегда там, где ангел удушья угнетает нас в кошмарных снах, или когда мы испытываем внутреннее принуждение, сопутствующее возникшему вопросу, испытываем боязнь – во всём этом мы имеем дело с усиленным, энергизированным процессом дыхания, с тем, что живёт в дыхании, но что должно быть ослаблено, для того чтобы жизнь протекала нормально, чтобы человеческая природа правильно, гармонично функционировала. Но что же происходит в том случае, когда процесс дыхания становится чересчур энергичным? Тогда эфирное тело и всё, что связано с эфирной природой человека, распространяется слишком далеко, слишком стремится к отделению; тогда здесь в физическом теле изживается то, что не может оставаться в пределах физического тела, что хотело бы растянуть его. Слишком пышное, слишком распространённое эфирное тело – вот что лежит в основе усиленного процесса дыхания; при этом люциферический элемент получает особые возможности, чтобы проявить себя.

11

Таким образом, можно сказать: люциферическое может проскользнуть в человеческую природу, если эфирное тело расширено. – Можно также сказать: люциферическое имеет тенденцию к проявлению в таком эфирном теле, которое расширено по отношению к человеческой форме, то есть в таком эфирном теле, которое занимает больший объём, чем объём, заключённый в человеческой коже, которое больше по размеру. – Если представить художественную интерпретацию данного вопроса, можно было бы сказать: нормальное человеческое эфирное тело является скульптором, строителем человеческого облика, который предстаёт перед нами физически. Но если оно расширяется, если оно хочет занять больше места, выступить за пределы границ человеческой кожи, оно хочет тем самым создать иные формы. Оно в этом случае не может сохранить человеческой формы, оно повсюду стремится за пределы человеческой формы. – Эта проблема уже была разрешена в древности. Какая же форма выступает наружу, когда расширившееся эфирное тело, подходящее уже не для человеческого существа, но для существа люциферического, какая же форма выявляется и предстаёт в облике перед человеческой душой? Что же выступает наружу? Это Сфинкс!

12

Здесь нам представляется особый случай глубже понять Сфинкс. Сфинкс – это то, что душит. Если эфирное тело человека благодаря энергичному дыханию расширяется, то в душу погружается люциферическое существо. В этом эфирном теле живёт уже не человеческий облик, а облик люциферический, облик Сфинкс. Сфинкс появляется как повергающая в сомнение, как мучающая вопросом. Таким образом, Сфинкс имеет особое отношение к процессу дыхания. Но, с другой стороны, мы знаем, что процесс дыхания имеет особое отношение к процессу кроветворения. Поэтому люциферическое живёт также и в крови, оно пульсирует и движется в крови. Окольным путём через дыхание люциферическое может проникнуть в кровь человека, и если слишком много энергии поступает в кровь, то люциферическое, Сфинкс, особенно усиливается.

13

Такое положение занимает человек по отношению к природе Сфинкс из-за того, что дыхательный процесс человека открыт для Космоса. Это переживание, в своём дыхании противостоять космической природе Сфинкс, это основное переживание особенно проявлялось в четвёртый послеатлантический греко-латинский культурный период. И в мифе об Эдипе мы видим, как человек противостоит Сфинкс, как Сфинкс приковывается к нему, чтобы мучить его вопросами. Человек и Сфинкс, или, мы могли бы также сказать, человек и люциферическое во Вселенной – вот на что следует указать как на основное переживание четвёртого послеатлантического культурного периода. Если человек хотя бы немного нарушал свою нормальную жизнь на физическом плане, то он приходил в соприкосновение с природой Сфинкс. Тогда в его жизни на него наступал Люцифер, и он должен был справиться с Люцифером, со Сфинкс.

14

Иным является основное переживание пятой послеатлантической культурной эпохи, нашей эпохи. Для нашего времени весьма характерно то, что эфирное тело не увеличено, не расширено, но сморщено. Оно не слишком велико, скорее оно слишком мало. Тенденция к уменьшению по мере продвижения эволюции вперёд будет усиливаться. Мы можем сказать: нормальный облик человека у греков таков, что эфирное тело слишком велико. Мы также можем сказать, что у современного человека эфирное тело стянуто, сморщено, стало слишком маленьким. – Чем дальше заходит человек на пути материалистического презрения к спиритуальности, тем больше сжимается и высыхает его эфирное тело. Но поскольку целостная организация физического тела человека зависит от того, правильно ли оно в целом пронизано эфирным телом, то для физического тела всегда имеет место одна тенденция, а именно: если эфирное тело слишком стягивается, то физическое тело начинает усыхать. Если бы оно усохло слишком сильно, то вместо обычных человеческих ступней образовывались бы ороговевшие ступни. У человека этого не происходит, но тенденция к этому заложена в нём, и она основана на тенденции эфирного тела к усыханию, к развитию слишком слабых эфирных сил. В это высушенное эфирное тело может особенным образом вживаться Ариман, подобно тому как Люцифер вживается в расширенное эфирное тело. Ариман принимает облик, который обнаруживает ослабленность эфирного тела. Он развивает слишком мало эфирных сил для того, чтобы иметь правильно сформированные ступни, и формирует вышеуказанные ороговевшие ступни, козлиные копыта.

15

Мефистофель – это и есть Ариман; и не случайно он имеет козлиные копыта, он имеет козлиные копыта по той причине, на которую я указал. Мифы и легенды исполнены глубокого значения; вот почему Мефистофель часто появляется с лошадиным копытом, то есть со ступней, высохшей до состояния копыта. Когда Гёте полностью проникся идеей Мефистофеля, он не мог представить своего Мефисто в облике современного кавалера, ибо сущность этого Аримана-Мефисто составляло то, что он не имеет эфирных сил, достаточных для того, чтобы полностью сформировать физический облик человека.

16