Но ещё одна особенность вызывается тем, что эфирное тело стянуто, беднее в отношении эфирных сил, нежели обычно. Эта особенность станет нам понятна, если мы бросим взгляд на природу человека в целом. В некотором отношении мы даже физически являем собой двойственность. Обдумайте это, рассматривая себя как только физического человека. Ведь к физическому человеку можно отнести и то, что как вдыхаемый воздух находится внутри нас. Этот втянутый воздух при первом же выдохе будет снова выдохнут наружу, так что "вдыхаемо-воздушный человек", который пронизывает нас, постоянно меняется. Вы не только то, что состоит из мускулов и костей, вы также и человек дыхания. Но этот последний постоянно изменяется, входит и выходит, идёт то туда, то сюда. И человек дыхания, в свою очередь, связан с постоянно циркулирующей кровью.

17

Обособленно от этого человека дыхания находится в вас человек нервов – другой полюс, в котором циркулируют нервные флюиды; между человеком нервов и человеком дыхания имеется лишь внешнее взаимодействие, внешнее соприкосновение. В то время как в кровеносную систему могут благодаря дыханию иметь доступ только те силы, которые обладают люциферическими тенденциями, эфирные силы с мефистофельскими или ариманическими тенденциями имеют доступ только к нервной системе, но не к кровеносной системе. Ариману запрещено проникать в кровь, он может зато постоянно жить в нервах вплоть до их иссушения, истощения. К теплу крови он подступать не может. И если бы он захотел развить взаимосвязь с природой человека, он должен был бы домогаться капельки крови, поскольку ему так трудно получить доступ к этой крови. Пропасть лежит между Мефистофелем и кровью. И если он хочет подступить к человеку, к тому, что живёт в человеке, если он хочет вступить в связь с человеком, то он должен стремиться овладеть кровью, так как он уверен, что в крови живет человеческое начало. Он должен домогаться крови.

18

Видите ли, с этим связана мудрость легенды о Мефистофеле, что расписываться надо кровью. Фауст вручает себя Мефистофелю и должен подписаться кровью, так как Мефистофель домогается крови, поскольку ему закрыт доступ к ней. Подобно тому, как греческий человек противостоял Сфинкс, которая жила в его дыхательной системе, человек пятого послеатлантического культурного периода противостоит Мефистофелю, который живёт в нервных процессах, который холоден и трезв; он страдает от отсутствия крови, ему не хватает тепла крови. Поэтому он и становится язвительным насмешником, трезво-рассудочным спутником человека.

19

Как Эдип со Сфинкс, так человек пятой послеатлантической культурной эпохи должен справиться с Мефистофелем. Он противостоит Мефистофелю как какому-то второму существу. Грек противостоял Сфинкс из-за ставших слишком энергичными процессов кровообращения и дыхания; греку противостояло то, что входило в его природу с интенсивным дыханием. Современный человек со всем тем, что исходит из его рассудка, из его отрезвлённости, противостоит тому, что связано процессами, происходящими в нервах. Это противостояние человека и мефистофельского начала предчувствовалось в поэтической форме, я бы сказал, пророчески. Но это будет выявляться всё больше и больше как основное переживание по мере нашего продвижения вперёд в эволюции пятого послеатлантического периода. И то, о чём я рассказывал, что это будет выступать в детских переживаниях – это и будет таким мефистофельским переживанием.

20

В то время как греческий человек испытывал мучения от избытка вопросов, современный человек не очень мучается от вопросов, гораздо больше мучений доставляет ему то, что он как бы околдован своими предрассудками, то, что около себя он имеет как бы второе тело, хранящее его предубеждения. Как это происходит?

21