Почему же того, что совершенно доступно немецкоязычному, в нашем случае, медитанту, должен быть лишён медитант русскоязычный и любой другой – просто из-за попыток переводчика непременно повторить метрику, ритмы оригинала за счёт точной передачи содержания или, напротив, – поэтически пересказать текст?

10

В то же время лишь безусловной благодарности заслуживают те немногие переводы медитативных текстов, где достигнуто максимально возможное равновесие между адекватной передачей содержания и посильным воспроизведением интонации, а то и каких-то элементов формального своеобразия оригинала.

11

Предварительно усвоенное, а значит и пережитое, мысленное содержание – вот основа и неукоснительное условие медитирования, как оно предполагается в антропософии. Так что для переводчика главная задача – бережно сохранить, передать в максимально возможной степени адекватно и полно это содержание, а отнюдь не жертвовать им, полагая важнейшим что-то иное. Уважение же к содержанию предполагает, безусловно, и хотя бы минимальную заботу о благозвучии. В нашем же случае, конечно, не игнорировалась действенность, неслучайность конструкции, построения каждой фразы. Поэтому при воспроизведении сохранялся порядок слов, где это было возможно без утраты благозвучия. В пределах возможного также избегалась обычная и правомерная в литературном переводе относительно свободная взаимозамена частей речи ради того же благозвучия или иных качеств текста. Скажем, в 49-м изречении при чисто литературном подходе для усиления яркости образа можно, вероятно, было бы «в тёмные мировые ночи» заменить на «во тьме (мраке, мгле) мировых ночей» (что и имеет место в двух известных переводах). Но у автора-эзотерика здесь –  прилагательное, и оно сохранено в предлагаемой редакции.

12

Так или иначе, приходится смириться с невозможностью «мантрически перевести» эзотерический текст.  Ну а тот, кто действительно стремится к возможно более полному и качественному восприятию этих драгоценных плодов оккультного исследования и к правильной внутренней работе с ними, неизбежно придет к необходимости потрудиться, чтобы суметь видеть и слышать текст на языке оригинала...

13

Всегда, конечно, остается актуальной проблематичность самого факта перевода изначальных медитативных текстов на другие языки. Приходится полагаться на отношение к этому самого Рудольфа Штейнера, неоднократно, как известно, дававшего согласие на такие переводы или даже бывшего их инициатором. (Свидетельства этому можно найти, например, в комментариях к сборникам медитативных изречений – GA №№ 267 и 268 Полного собрания трудов).

14

Безусловно, решающий свет на оба важнейших аспекта этой проблемы могут пролить неоднократные соответствующие высказывания Рудольфа Штейнера. Приведём здесь только три из них:

15

Берлин 29.01.1907 (GA № 266/1)

«...Сила этих слов лежит не только в мысли, выражаемой ими, но также в ритме и звучании слов. Мы должны внять им, и если мы при этом исключаем любое чувственное [восприятие], то смеем сказать, что должны прямо-таки наслаждаться звучанием этих слов. Тогда в нас проникает звучание духовного мира. Так как все столь сильно зависит от звучания слов, невозможно просто так, без затруднений перевести медитативную формулу на другой язык. То, что мы получили из медитативных формул на немецком языке, в самом деле почерпнуто для нас непосредственно из духовного мира. Каждая формула, каждая молитва имеет на своем изначальном языке (Ursprache) наибольшее действие. ... Точно так же обстоит дело с «Отче наш». Когда оно произносится на немецком языке, действует почти всего лишь лежащая в основе мысль. Уже больше действует латинское «Pater noster», однако вся сила и полнота получает выражение только на арамейском изначальном языке».

16

Мюнхен 5.12.1909 (GA № 266/1)

«...В правомерно действующих эзотерических школах настоящего времени, которые имеют своим центром Импульс Христа, можно учить теперь через слово. Раньше можно было только посредством мантр, звука осуществлять общение (Verkehr) с божественно-духовными мирами; теперь же человек через исполненное смысла слово может подготовить в своем  внутреннем объединение с силой Христа. Крылатыми вестниками должны быть те слова, что могут нести человека ввысь, в духовные миры».

17

Лейпциг 17.02.1907 г. (GA № 97)

«...Так переживал ученик [атлантических Мистерий] семичленное существо человека. Величайший Учитель религии, Христос влил это в «Отче наш». Действие молитвы «Отче наш» переживает каждый, кто молится ею. Хотя она – не настоящий мантрам, однако может нести мантрические силы. Это – мыслительный мантрам. Правда, самую большую силу она имеет на изначальном языке. Но так как она именно мыслительный мантрам, то не теряет свою силу, даже если ее переводят на тысячу языков».

18