Итак, в отличие от остальных годичных четвертей, каждая из которых отвечает одному из трех душевных аспектов человека - воле, мышлению или чувствованию, - Вторая четверть наиболее благоприятствует активному взаимослиянию целостного человеческого существа и Мирового Духа.² Ко дню Михаила, открывающему собой Бодрственное полугодие, волевое существо человека становится способным пережить "материнское бытие" природного мира как свое собственное (26): в этот момент жизни года личностно-мировое, Богочеловеческое начало - София - в наибольшей степени может быть воспринято, воплощено в земную жизнедеятельность души. Тем самым человеку открывается возможность стать со-творцом вершащего в мире Божества.³

2. Примечательно, что если в самих изречениях Второй годичной четверти, данных в Календаре души в 1912 году, фигурирует Мировое Слово, Мировой Дух, Мировое Я и всячески подчеркивается макрокосмическая природа этого "главного действующего лица", оплодотворяющего в это время раскрытое ему навстречу лоно души, то в 1923 году, во время одной из лекций цикла о кругообороте года (8.4.1923, GA223), на рисунке, характеризующем различие задач души в зависимости от времени года и обретаемых тогда ею качеств и добродетелей, как раз над отрезком времени, предшествующим Дню Михаила, Рудольф Штейнер поставил "Духовная Мудрость". Именно она, оставаясь, как таковая, вполне макрокосмическим, объективно-мировым Началом, может ведь одновременно стать индивидуальным, микрокосмическим достоянием самой человеческой души, делая ее "богоравной".

3. Здесь можно вспомнить, что буквально в этом же пункте года - 30 сентября - празднуют в восточно-христианской традиции день св.мучениц Веры, Надежды, Любви и матери их Софии, как бы связываясь через их имагинативные образы с жизнью, деяниями и прозрениями первохристианской Церкви.

Поистине, лишь открыв свою душу совместному действию в ней всех этих четырех Начал, может человек стать активным и "богоравным" деятелем в мире.

12

Что знаем мы об этом начале, в котором Микрокосм и Макрокосм слиты воедино?

13

Русский религиозный философ Владимир Соловьев, в работах которого можно встретить свидетельство реальных мистических переживаний, связанных с Софией как высоким индивидуальным духовным существом, обращал внимание на то, что лишь в русской иконописной традиции вполне определенно персонифицирован ее образ. Византийских аналогов не существует. В то же время он знал, что имевшие место задолго до его поисков обращения за разъяснениями к просвещенным церковным лицам ни к чему не приводили. И это укрепило его в убеждении, что здесь речь не может идти о какой бы то ни было унаследованной с церковным восточным христианством концепции. Напротив, имагинативный взор безвестных мастеров - подвижников иконописи был обращен в будущее, к тем временам, когда проработавшееся к высшей духовности человечество станет единым, очищенным и просветленным существом. Это существо есть в то же время "выраженная, осуществленная идея" самого Божества.

14

Соловьев указывает, что уже библейская книга "Притчей Соломоновых" говорит о Софии-Премудрости как о существовавшей "прежде создания мира" (то есть мира природного): "..."Бог имел ее в начале путей Своих", то есть она есть идея, которую Он имеет перед Собою в своем творчестве и которую, следовательно, Он осуществляет".⁴ Поразительным образом эти размышления Соловьева приближаются к духовно-научным сообщениям Рудольфа Штейнера о том образе, что "подобно великолепному Храму стоит в далях времен" и который открывается человеческой душе в известный момент ее странствия между земными воплощениями. Храм этот есть "благороднейший человеческий идеал, мировая цель Богов, их цель и религия - образ Человечества". Этот образ "парит для Богов" и "как высочайшее художественное достижение Богов представляет отображение божественного бытия в человеческом образе".

4. Вл. Соловьев. Чтения о Богочеловечестве. Чтение 7-е, собр.соч.т.III. СПб, 1912. С.114-115.

15

При лицезрении этого Храма "божественные силы проникают своим теплом и огнем наши внутренние силы души. Это есть урок, гласящий непосредственно нашему внутреннему и выражающийся в том, что мы все больше и больше приобретаем способность действительно желать идти по пути к тому, что мы созерцаем как идеал".⁵

5. Лекция 25.XI.1907, GA 100.

16