А еще более высокая ступень познания - интуиция, в той мере, в какой слово "интуиция" употребляется не в принятом словоупотреблении, когда интуицией называют все неясное, что приходит в голову, но когда берут понятие интуиции в истинном духовнонаучном смысле. Она является познанием, когда не только можно духовно прислушиваться к тому, что возвещают из себя существа, но когда можно с ними соединиться, погрузиться в их подлинную сущность. Эта высокая ступень познания требует, чтобы человек достиг такого раскрытия в себе любви ко всем существам, что не делает различия между собой и другими существами в духовном окружении, когда он излил свое существо во все духовное окружение, когда он поистине уже не находится вне существ, общающихся с ним духовно, но когда он находится в этих существах, пребывает в них. А так как это может быть лишь по отношению к духовно-божественному миру, выражение "интуиция", т. е. "пребывание в Боге", является совершенно правильным. Таковыми предстают нам поначалу эти три ступени познания сверхчувственного мира: имагинация, инспирация и интуиция.

10

Есть, конечно, возможность достигнуть этих трех ступеней сверхчувственного познания. Но возможно также, например, в какой-нибудь инкарнации достичь лишь ступени имагинации; тогда для данного ясновидящего останутся скрытыми те области духовного мира, которые достигаются инспирацией и интуицией. Такой человек является "ясновидящим". В наше время вообще не принято сразу вводить людей на высшие ступени сверхчувственного познания, пока они еще не прошли ступени имагинации; так что для современных отношений едва ли возможно, что кто-то, так сказать, "пропустит" ступень имагинации и сразу будет введен на ступень инспирации или интуиции. Но то, что теперь никоим образом не было бы правильным, это могло происходить в древние времена развития человечества, и это происходило.

11

Были такие времена в развитии человечества, когда между различными индивидуальностями были поделены, с одной стороны, имагинация, с другой - инспирация и интуиция. Были, например, места мистерий, где пребывали такие люди, духовные очи которых были открыты так, что они были ясновидящими для области имагинации, что им был доступен символический мир образов. Благодаря тому, что эти люди на данную инкарнацию отказались от достижения инспирации и интуиции, они делали себя способными точно и отчетливо видеть в имагинативном мире, они для этого особым образом тренировали себя.

12

Но одно было им для этого необходимо. Тот, кто хочет видеть только в имагинативном мире и отрешается от проникновения в мир инспирации и интуиции, тот некоторым образом живет в мире неуверенности. Этот мир текуче-имагинативного безбрежен, и люди в нем оказываются предоставленными самим себе, плавают своей душой туда-сюда, не зная точно ни цели, ни направления. Поэтому в те времена у народов, в которых некоторые люди отрешились от высших ступеней познания, была необходимость, чтобы имагинативно-ясновидящие вполне самоотверженно следовали своим руководителям, - тем, у кого была открыта возможность инспиративного и интуитивного видения, ибо лишь они давали уверенность в духовном мире, т. к. точно знали: здесь и именно здесь проходит дорога, а здесь - цель! А тот, кому недостает инспиративного познания, не может сказать себе этого, и в этом случае нужно довериться сведущему водительству такого человека, который может это знать. Поэтому часто справедливо подчеркивалось, что тот, кто поднимается к имагинативному познанию, должен внутренне прилепиться к гуру, Учителю, который даст ему направление и цель.

13

С другой стороны, опять-таки в древности (теперь этого не делается), было полезно некоторых людей заставлять известным образом перескакивать через имагинативные познания и приводить их сразу к инспирации или, где возможно, - к интуиции. Такие люди отказывались от того, чтобы видеть вокруг себя имагинативные образы духовного мира, они отдавались лишь тем впечатлениям из духовного мира, которые суть излияния внутреннего духовного существа, духовным слухом они внимали речам существ духовного мира. Это подобно тому, как если бы между вами и другим человеком была стена и самого человека вы бы не видели, но вы слышали бы его говорящим за стеной. Эта возможность существовала, конечно, потому, что люди отказывались от видения в духовном мире, дабы благодаря этому быстрее быть приведенными к духовному слышанию высказываний духовных существ. Безразлично, видит ли кто-либо образы имагинативного мира или нет, но если он в состоянии воспринимать духовным слухом то, что возвещают о самих себе существа сверхчувственного мира, если он может это, то мы говорим о таком человеке, что он одарен "внутренним словом" в противоположность "внешнему слову", которому люди учатся в физическом мире. Итак, были люди, которые, не видя имагинативного мира, обладали "внутренним словом", воспринимали речи духовных существ и могли их сообщать.

14

В развитии человечества было известное время, когда в мистериях действовали совместно оба эти рода сверхчувственных опытов познания. И так как каждый из них отрекался от способа видения другого, а то, что ему было доступно, мог образовать точнее и отчетливее, то из этого получалось чудесное взаимодействие внутри мистерий древнего времени. Были имагинативные ясновидящие, тренировавшие себя для видения мира имагинативных образов. И были такие, которые перешагнули мир имагинативного и тренировали себя для восприятия в свои души внутреннего слова, того, что постигается инспирацией. Один мог сообщить другому то, что он испытал благодаря своей особой тренировке. Но это было возможно в те времена, когда к человеку была совершенно другая степень доверия, которое теперь просто прекратилось в силу развития нашего времени. Теперь один человек не "верит" другому так сильно, чтобы только слушать то, что другой описывает из образов имагинативного мира, прибавляя к этому то, что он сам знает из инспирации, с твердой верой в то, что описания другого правильны. Теперь каждый человек хочет видеть сам, и для нашего времени это правомерно. Мало людей довольствовались бы теперь односторонним образованием имагинаций, как это случалось в известные времена. Поэтому для современного человека также необходимо, чтобы он был постепенно проведен через три ступени высшего познания, не пропуская ни одной.

15

На всех ступенях сверхчувственного познания мы воспринимаем великие тайны, касающиеся События Христа; имагинативное, инспиративное и интуитивное познания могут сказать о Нем бесконечно много.

16

Если, исходя из этой точки зрения, мы обратим взор на четыре Евангелия, то мы должны сказать, что Евангелие от Иоанна написано с точки зрения такого посвященного, который стоял внутри тайного мира, вплоть до интуиции, и описывал Событие Христа из интуитивного видения духовного мира. Но кто более точно вникает в особенности Евангелия от Иоанна - и это мы увидим как раз в этом цикле докладов, - должен будет сказать себе, что все то, что особенно ясно выражено в Евангелии от Иоанна, сказано с точки зрения инспирации и интуиции, а все, что дается в образах имагинаций, наоборот, неотчетливо и блекло. Так что автора Евангелия от Иоанна - помимо того, что он все же привнес из имагинаций, - мы должны назвать вестником всего того в Событии Христа, что открывается обладающему внутренним словом, вплоть до интуиции. Потому автор Евангелия от Иоанна в главнейшем характеризует нам тайны Царства Христова как обусловленные внутренним Словом, или Логосом. В основе Евангелия от Иоанна лежат инспиративно-интуитивные познания.

17

Иначе с тремя другими Евангелиями. И никто из авторов других Евангелий не выразил так ясно того, что он, собственно, хотел сказать, как автор Евангелия от Луки.

18

Ему предшествует удивительное короткое вступление, которое говорит о том, что многие люди до этого евангелиста делали то же самое: собирали, передавали различные рассказы о событиях в Палестине и, чтобы сделать точнее и по порядку, Евангелист берется передать то - и теперь следует полное значения выражение, - что сообщали те, которые с самого начала, как теперь принято переводить, "были очевидцами и служителями Слова" (Лк. 1, 1-2). Итак, автор Евангелия от Луки хочет передать то, что имели сказать те, кто видели собственными глазами - лучше сказать "личнозрящие" - и служители Слова. В духе Евангелия от Луки "личнозрящие" - это те, которые обладают имагинативным познанием, могут проникать в мир образов и там воспринимать Событие Христа, которые тренировали себя на видении таких имагинаций. Личнозрящие, которые видели точно и отчетливо. Именно такие сообщения автор Евангелия от Луки клал в основу своего повествования. И самозрящие в то же время были "слугами Слова". Многозначительное выражение. Он не говорит "обладателями Слова" (ибо это были бы люди, имеющие полное инспиративное познание), а "слуги Слова", т. е. слуги тех, которым не были доступны в той же мере имагинаций, как им в их личностном прозрении, но которым были доступны благо-вествования инспиративного мира. Им, слугам, сообщалось то, что воспринимал инспирированный, они могли это возвещать, ибо им это сказали их инспирированные Учителя. Они - слуги, а не обладатели Слова.

19