Ему предшествует удивительное короткое вступление, которое говорит о том, что многие люди до этого евангелиста делали то же самое: собирали, передавали различные рассказы о событиях в Палестине и, чтобы сделать точнее и по порядку, Евангелист берется передать то - и теперь следует полное значения выражение, - что сообщали те, которые с самого начала, как теперь принято переводить, "были очевидцами и служителями Слова" (Лк. 1, 1-2). Итак, автор Евангелия от Луки хочет передать то, что имели сказать те, кто видели собственными глазами - лучше сказать "личнозрящие" - и служители Слова. В духе Евангелия от Луки "личнозрящие" - это те, которые обладают имагинативным познанием, могут проникать в мир образов и там воспринимать Событие Христа, которые тренировали себя на видении таких имагинаций. Личнозрящие, которые видели точно и отчетливо. Именно такие сообщения автор Евангелия от Луки клал в основу своего повествования. И самозрящие в то же время были "слугами Слова". Многозначительное выражение. Он не говорит "обладателями Слова" (ибо это были бы люди, имеющие полное инспиративное познание), а "слуги Слова", т. е. слуги тех, которым не были доступны в той же мере имагинаций, как им в их личностном прозрении, но которым были доступны благовествования инспиративного мира. Им, слугам, сообщалось то, что воспринимал инспирированный, они могли это возвещать, ибо им это сказали их инспирированные Учителя. Они - слуги, а не обладатели Слова.

19

Итак, Евангелие от Луки восходит к сообщениям тех, которые суть самовидцы, самоиспытатели в имагинативных мирах, которые выучились выражать то, что они там увидели, средствами, которыми обладает инспирированный человек, которые таким образом сделали себя слугами Слова.

20

Здесь мы имеем пример того, как точно выражаются Евангелия и как мы должны понимать слова совсем буквально. В таких на основе духопознания составленных провозвестиях все точно и определенно, и современный человек часто не имеет никакого представления о той точности и определенности, с которой выбираются слова в подобных источниках.

21

На этот раз, как и всегда, когда мы приступаем к подобным исследованиям, мы должны вспомнить, что Евангелия не являются источниками познания для духовной науки. Только вследствие того, что что-то написано в Евангелиях, оно еще не становится истиной для того, кто строго стоит на почве духоведения. Духоиспытатель черпает не из писаных источников, а из того, что предлагает в его время само духоведческое исследование. То, что могут сказать в наше время ясновидящему и посвященному существа духовного мира, - это источники для самой духовной науки, для посвященных и ясновидящих. И в известном отношении эти источники в наше время те же, что и в те времена, которые я вам только что обрисовал. Поэтому и теперь ясновидящими можно назвать тех, которые имеют доступ в имагинативный мир, а посвященными - тех, которые могут подниматься до инспирации и интуиции. Так что для наших времен выражение "ясновидящий" не совпадает с выражением "посвященный".

22

Все, что мы находим в Евангелии от Иоанна, может покоиться лишь на исследовании посвященного, способного восходить до инспиративного и интуитивного познания. Все, что мы встречаем в других Евангелиях, может покоиться на сообщениях имагинативно ясновидящих, не способных самостоятельно восходить к инспиративному и интуитивному мирам. Если строго придерживаться сегодняшнего разграничения, то Евангелие от Иоанна опирается на посвящение, остальные же три, в особенности Евангелие от Луки, даже по признанию самого автора, - на ясновидение. И так как оно главным образом покоится на, ясновидении, так как там собрано все, что мог видеть наиболее тренированный ясновидящий, то оно дает нам и точную картину того, что могло быть дано нам Евангелием от Иоанна лишь в блеклых образах. И чтобы еще точнее подчеркнуть различие, хотелось бы сказать следующее.

23

Представьте себе человека, способного познавать имагинативный мир, но не ясновидящего, посвященного так - что вообще-то теперь едва ли возможно, - что для него был бы открыт мир инспирации и интуиции. Такой человек встречается с другим, который, может быть, вовсе и не посвящен, но перед которым благодаря каким-нибудь обстоятельствам открыт имагинативный мир так, что он может иметь полный обзор имагинаций. Такой человек мог бы много сообщить первому из того, что он видит и чего первый не видит, но может объяснить из инспирации. Люди, ясновидящие без посвящения, теперь весьма многочисленны, обратное вряд ли возможно, что какой-нибудь посвященный, хотя и обладает даром ясновидения, но в силу каких-либо причин в отдельном случае не может прийти к видению имагинативного, тогда ему многое для него еще не известное мог бы рассказать ясновидящий.

24

Антропософия, или духовная наука, опирается на источники посвященных, так что ни Евангелие от Иоанна, ни другие Евангелия не являются источниками ее познания, это всегда надо строго подчеркивать. То, что и теперь может быть исследовано без исторического документа, есть источник для антропософского познания. А затем уж мы переходим к документам и пытаемся сравнить с ними то, что теперь может найти духовное исследование. И то, что оно теперь может найти безо всякого документа о Событии Христа, и может найти ежечасно, это мы находим снова во всем величии в Евангелии от Иоанна. И это столь ценный документ потому, что он показывает нам, что тогда, когда он был написан, был некто, написавший его так, как его и теперь мог бы написать тот, кто посвящен в духовный мир. Те же голоса, которые можно воспринять теперь, доходят к нам из глубин столетий.

25

То же самое и с другими Евангелиями, и с Евангелием от Луки. Не образы, рисуемые нам автором Евангелия от Луки, являются для нас источниками познания высших миров, а то, что дает нам подъем в сверхчувственный мир. И когда мы говорим о Событии Христа, то источником для нас является также та великая панорама образов и имагинаций, которые нас окружают, когда мы обращаем взор на происшедшее в начале нашей эры. И то, что является нам самим, можно сравнить с образами и имагинациями, описываемыми нам в Евангелии от Луки. И этот цикл докладов должен показать нам, как выглядят имагинативные образы, обретаемые современным человеком, рядом с описаниями, которые нас встречают в Евангелии от Луки.

26

Поистине, для духовного исследования, направленного на события прошлого, есть лишь один источник - и он не во внешних документах. Ни камни, выкапываемые нами из земли, ни документы из архивов, ни то, что написали историки, под действием инспирации или нет, - все это не источники для духоведения. Наш источник это то, что мы можем прочесть в непреходящей хронике, - в Акаша-хронике. Это дает нам возможность без внешних документов познать то, что произошло.

27

Так современный человек может выбрать два пути, чтобы получить весть о прошлом. Он может взять исторические свидетельства, если он хочет узнать что-нибудь о внешних событиях, или религиозные свидетельства, если он хочет узнать что-нибудь о духовных отношениях. Или он может спросить: "Что могут сказать те, которые сами для своего духовного ока раскрыли Акаша-хронику, в которой непреходящими письменами обозначено все, что когда-либо произошло в развитии вселенной, Земли и человека?".

28

Человек, поднявшийся в сверхчувственные миры, постепенно учится читать эту хронику. Это необыкновенное письмо. Представьте, что перед вашим духовным оком возникает ход событий так, как они протекли; представьте, что перед вашими глазами как в туманном образе возникает Кесарь Август со всеми его деяниями; все, что тогда случилось, является перед вашим духовным оком. Так является оно перед духоиспытателем, и ежечасно он может познать новое. Ему не надо внешних свидетельств. Ему надо лишь обратить взор на определенную точку становления мира или человечества, и перед его глазами в духовном образе встанут происшедшие события. Так может духовный взор проникать в прошлое, и то, что он там видит, обозначают как результат духовного исследования.

29