После короткого отдыха наш брат Марк сначала, по крайней мере, учится догадываться о кое чём внутреннем /von dem Innern/. Он позволил развитию человеческой личности воздействовать в значительных символах на свою душу, и когда после короткого отдыха он пробуждается благодаря импульсу, он приходит к воротам, но находит их запертыми. И он слышит удивительное трезвучие: три удара и как всё наполнено игрой на флейте. Он не может ни заглянуть, ни увидеть, что там происходит в пространстве.

39

Нам больше ничего не следует говорить, кроме этих нескольких слов, чтобы проникновенно указать на то, что ожидает человека, когда он приближается к духовным мирам, когда он настолько очищен и усовершенствован благодаря работе над своей личностью, что он прошёл сквозь астральный мир и затем приближается к высшим мирам – тем мирам, в которых можно найти духовные прообразы вещей здесь на земле, – когда он приближается к тому, что в эзотерическом христианстве называется небесным миром. В таком случае он приближается к нему сначала через мир струящихся красок, затем он вступает в мир звуков, в мировою гармонию, в музыку сфер. Духовный мир есть мир звуков. В этот духовный мир может вживаться тот, кто развил своё высшее «Я» для высших миров. Именно Гёте, который в своём «Фаусте» ясно выразил высокое переживание мира духовного звучания, когда он удалил Фауста на небо, и небесный мир открылся ему через звучание.

Звуча в гармонии вселенной ³⁰
И в хоре сфер гремя, как гром,
Златое солнце неизменно
Течёт предписанным путём.^*

Физическое солнце не звучит, но духовное солнце звучит. Гёте фиксирует образ, когда Фауст после долгих блужданий перемещается в духовные миры:

Чу! Шумят, бушуют Оры! ³¹
Шум их слышат духов хоры;
Новый день увидят взоры!
…
Трубный звук гудит и мчится,
…
Лишь для смертных шума нету!

³⁰ «Звуча в гармонии вселенной…»: Гёте «Фауст», часть I, Пролог на небесах.

³¹ «Чу! Шумят, бушуют Оры!..»: «Фауст», часть II, Акт 1, Сцена Ариэли.

^* Перевод Н. А. Холодковского.

40

Пройдя сквозь символический цветовой мир астрального, человек, если он продолжает развиваться, приближается к миру гармонии сфер, к деваханическому миру, к миру, являющемуся духовной музыкой. Лишь тихо, едва слышно проникая наружу, звучит нашему Марку, когда он прошёл первые врата, врата астрального, звук внутреннего мира, существующего позади нашего внешнего мира, того мира, который преобразует низший мир астрального в тот высший мир, который пронизан трезвучием. И когда мы поднимаемся к высшему миру, низшая природа человека преобразуется в высшую троичность: наше астральное тело преобразуется в Самодух, эфирное тело – в Жизнедух, а физическое тело – в Духочеловека.

41

Сначала брат Марк предчувствует в музыке сфер трезвучие высшей природы, и когда он становится единым с этой музыкой сфер, в нём поднимается первое предчувствие об обновлении человека, который вступает в связь с духовными мирами. Он видит, как в сновидении парит сквозь сады обновлённое человечество в образе трёх юношей, которые несут три факела. Это тот момент, когда утром душа Марка пробудилась из тьмы, и когда тьма ещё несколько присутствовала; свет ещё не пронизал её. Но именно в это время душа может заглядывать в духовный мир. Она может заглядывать в духовные миры, как, например, она может заглядывать, когда прошёл полдень лета, когда солнце становится всё слабее и наступает зима, и тогда в полночь сквозь Землю сияет в Рождественскую ночь принцип Христа.

42

Благодаря принципу Христа человек приводится к высшей троичности, которая брату Марку представляется в трёх юношах, которые представляют собой обновлённое человечество. Это то, что Гёте выразил в изречении:

И покуда не поймёшь:
Смерть – для жизни новой,
Хмурым гостем ты живёшь
На земле суровой.

43

Каждый год тому, кто понимает эзотерическое христианство, Рождество снова должно указывать на то, что происходящее во внешнем мире является мимикой, жестом внутреннего духовного события. Внешняя сила солнца изживает себя в весеннем и летнем солнце. В Святом писании эта внешняя сила солнца, которая является лишь возвещением внутренней духовной силы солнца, выражено в Иоанне, зато внутренняя духовная сила – в Христе. И в то время как физическая сила солнца всё больше понижается, увеличивается духовная сила и становится всё сильнее и сильнее, пока во время Рождества она не достигнет наивысшей силы. В Евангелии от Иоанна это лежит в основе слов: Я должен понижаться, а Он должен расти ³². – И Он растёт и растёт и появляется, когда солнце снова достигает внешней физической силы.

³² Я должен понижаться, а Он должен расти.: Дословно: «Он должен расти, а я должен уменьшаться », Евангелие от Иоанна. 3, 30.

44

Чтобы человек в этой внешней физической силе отныне мог почитать, эту духовную силу солнца, поклоняться ей, он должен учиться познавать значение праздника Рождества. Для человека, который не осознаёт этого значения, новая сила солнца является ничем иным, кроме как, наоборот, старой физической силой. Но тот, кто познакомился с импульсами, которые должно давать ему эзотерическое христианство и именно праздник Рождества, увидит в возрастающей силе солнечного физического тела /Sonnenkörpers/ внешнее живое тело /Leib/ внутреннего Христа, который излучается сквозь Землю и оживляет и оплодотворяет её, так что сама Земля становится носителем силы Христа, духом Земли. Так то, что рождается для нас в каждую Рождественскую ночь, каждый раз рождается для нас снова. Христос позволяет нам воспринимать во внутреннем микрокосмос в макрокосмосе, и это восприятие поведёт нас выше и выше.

45

Что уже долгое время стало для человека чем-то внешним, праздники, они снова предстанут для него в своём глубоком значении, когда через эту глубокую эзотерику он узнаёт, что то, что внешне в природе происходит как гром и молния, восход и заход солнца, восход и заход луны, для духовного бытия это жесты и физиогномия. И в те важные моменты, которые отмечены в наших праздниках, человек должен осознавать, что тогда и в духовном мире происходит значительное. Тогда благодаря этому он направляется к обновляющей духовной силе, которая нам предстаёт в трёх юношах, и которую «я» может получить только при преданности внешнему миру, но не тогда, когда он эгоистически замыкается от него. Однако не бывает преданности внешнему миру, если внешний мир не пронизан духом. То, что этот дух должен являться каждый год снова, для всех людей, даже для самых слабых, как свет во тьме, это должно каждый год снова вписываться человеку в сердце и душу.

46

Гёте хотел и это тоже выразить в этой поэме «Тайны». Она является одновременно рождественской и пасхальной поэмой. Она хочет обозначить глубокие тайны эзотерического христианства. Если мы позволим действовать на себя тому, что Гёте хотел обозначить из глубоких тайн розенкрейцерского христианства, если мы воспримем в себя его силу даже только отчасти, тогда мы, по крайней мере, для некоторых в нашем окружении станем миссионерами; мы добьёмся, чтобы эти праздники снова наполнились духом и жизнью.

Проспал недолго друг наш в тихой келье.
Глухой раздался колокольный звон,
И с неусыпной скоростью, в весельи,
Вняв благочестья зов, поднялся он,
Оделся живо, поспешает к цели,
Ко храму он всем сердцем устремлён,
Молитвой окрылён, послушен вере,
К замку спешит он, но – засов у двери.

И слышит: через промежуток ровный
Тройной удар в пустую медь гремит;
Не бой часов, не благовест церковный,
Вдруг меж ударов флейта прозвучит,
И полнит сердце радостью духовной
Тот шум, хоть смысл его значенья скрыт.
Зовёт к себе, как будто вьются с пеньем
В весельи пары круговым движеньем.

Спешит к окну – узреть хоть издалёка,
Откуда звук, всё взволновавший в нём.
Восходит день, сереет даль Востока,
Пар утренний подёрнул окоём.
И вот, – не заблуждается ли око? –
Свет необычный через сад влеком.
Три отрока спешат его тропами,
И факелов в руках пылает пламя.

Зрит белизну одежд он беспорочных,
Развеянных на молодых телах;
Кудрявые чела в венках цветочных,
И перевязи роз на поясах;
Идут как будто с плясок полуночных,
Освежены в тех радостных трудах;
Спешат, и, словно звёзды, погашают
Свои огни и в дали исчезают.

47