Из углубления в картины художников, у Гёте выросла потребность проникнуть в законы, которым подчиняются явления, представляющиеся чувству зрения. Каждая картина давала ему загадку. Как соотносятся светлое-тёмное и цвета? В каких отношениях стоят цвета друг к другу? Почему жёлтое вызывает весёлое настроение, а синее настраивает на серьёзный лад? Ньютоновское учение о цвете не даёт ответов на эти вопросы. Оно выводит все цвета из света, выстраивает их в ряд, и ничего не говорит об их связях с темнотой, а также о живых взаимоотношениях друг с другом. Эти загадки, заданные ему искусством, Гёте смог разрешить на основе представлений, выработанных им самим. Жёлтое должно обладать весёлым, жизнерадостным, легко возбуждающим свойствами, поскольку оно является ближайшим цветом к свету. Оно возникает, благодаря наименьшей нехватке последнего. Синее указывает на темноту, которая действует в нём. Поэтому оно даёт чувство холода, и «напоминает тень». Красноватый жёлтый возникает, благодаря усилению жёлтого в сторону тёмного. Благодаря этому усилению растёт его энергия. Весёлость, жизнерадостность переходят в блаженство. При продолжении такого усиления от красно-жёлтого к жёлто-красному чувство веселья, блаженства превращаются во впечатление насилия. Фиолетовое – это стремящееся к светлому синее. Покой и холод синего переходит, благодаря этому стремлению, к беспокойству. Дальнейшее усиление - это беспокойство испытывает в сине-красном. Чисто красное стоит посредине между жёлто-красным и сине-красным. Напористость жёлтого ослабевает, непринуждённый покой синего оживляется. Красное вызывает впечатление идеального удовлетворения, уравновешивание противоположностей. Чувство удовлетворения возникает также, благодаря зелёному, которое представляет собой смешение жёлтого и синего. Из-за того, однако, что весёлость жёлтого здесь не усилена, а покой синего не нарушен красным, удовлетворение при этом чище чем то, что вызывает красное.

24

Глаз, когда на него воздействует какой-то цвет, тут же требует другой. Когда ему попадается жёлтое, у него тут же возникает тяга к фиолетовому; воспринимая синее, он требует оранжевое, видя красное – зёленое. Можно понять, что чувство удовлетворения возникает тогда, когда рядом с цветом, представленном глазу, помещается другой цвет, который, согласно своей природе, он ищет. Из сущности глаза получается и закон цветовой гармонии. Цвета, которые глаз желает видеть рядом друг с другом, действуют гармонично. Когда рядом оказываются два цвета, из которых один не стремится к другому, в глазу возбуждается противодействие. Пара жёлтого и пурпурного имеет нечто одностороннее, но жизнерадостное и величественное. Чтобы чувствовать себя, согласно своей природе, рядом с фиолетовым глазу необходим жёлтый. Если вместо фиолетового выступает пурпурный, то предмет выставляет глазу свои требования. Он не соответствует требованию органа. Пары такого вида служат тому, чтобы указывать на значимость предмета. Они хотят не столько удовлетворять, сколько характеризовать. К таким характерным сочетаниям подходят цвета, стоящие друг к другу и не в полной противоположности, и, в то же время, не переходящие друг в друга. Сочетание цветов последнего вида придают вещам, которые их содержат, нечто бесхарактерное.

25

Становление и сущность проявлений света и цвета открыла Гёте природа. Он снова узнал их также в произведениях художников, где они подняты на высшую ступень, обращены в духовное. Глубокое понимание взаимоотношений природы и искусства Гёте приобрёл, благодаря своим наблюдениям зрительных восприятий. Вероятно, о них он думал, когда, после завершения своего «Учения о цвете», он писал об этих наблюдениях фрау фон Штайн (Stein): «Я не жалею о том, что посвятил им столько времени. Благодаря этому я достиг определённой культуры, которую вряд ли нашёл бы где-то ещё».

26

Учение о цвете Гёте отличается от ньютоновского и от учений тех физиков, которые опирались на ньютоновские представления, поскольку оно исходит из другого мировоззрения. Тому, кто не принимает во внимание представленную здесь связь между общими представлениями о природе Гёте и его учением о цвете, не остаётся ничего другого, как думать, что Гёте пришёл к таким взглядам на цвет по причине нехватки ума для настоящих, физических методов наблюдения. Тот же, кто эту связь видит, увидит также, что в рамках гётевского мировоззрения невозможно никакое другое учение, кроме этого. Он не смог бы иначе думать о сущности цветовых явлений, даже если бы он располагал всеми открытиями в этой области, сделанными после него, и владел всеми, с тех пор так усовершенствованными, современными экспериментальными методами. И если, после знакомства с открытием фраунгоферских линий, он не смог полностью интегрировать их в своё видение природы, это и прочие открытия в области оптики всё же не противоречат такому видению. При всём этом речь идёт лишь о расширении этого гётевского видения так, чтобы они вошли в него в его смысле. Надо также признать, что стоящий на точке зрения ньютоновского понимания, не смог бы понять взглядов на цвет Гёте. Но это происходит не от того, что такому физику известны явления, противоречащие гётевскому видению, а потому, что он привык к таким взглядам на природу, которое мешает ему узнать то, что, собственно, хочет видение природы Гёте.

27