Чувство того, что «высокие произведения искусства... созданы людьми по истинным и естественным законам», постоянно побуждает Гёте к поиску этих истинных и естественных законов художественного творчества. Он убеждён, что воздействие произведения искусства объясняется тем, что последнее излучает естественную закономерность. Он хочет познать эту закономерность. Он хочет знать, по какой причине высокие произведения искусств являются, одновременно, и высшими произведениями природы. Ему становится ясно, что греки, создавая из человеческих фигур круг божественных образов, действовали по тем же законам, по которым действует природа (Путешествие по Италии, 28 января 1787). Он хочет видеть, как природа создаёт эти образы, чтобы понять произведения искусств. Гёте показывает, как в Италии ему удалось постепенно подойти к пониманию природной закономерности художественного творчества (ср. «Деноминация автора», [«Konfession des Verfassers»], Кюршнер, том 36). «К счастью, я мог придерживаться некоторых перенесённых мной из поэзии, испытанных своим внутренним чувством и длительным пользованием, максим, так что мне было, хотя и трудно, но не невозможно, посредством постоянного наблюдения природы и искусства, посредством живых бесед с более или менее проницательными знатоками, постепенно войти в искусство вообще, не расчленяя его, и понять его различные, живо взаимодействующие друг с другом элементы». Лишь один единственный элемент не хотел раскрыть ему природные законы, по которым он действует в произведении искусства: цвет. Множество картин было «в его присутствии задумано, скомпоновано и проанализировано, по составляющим, по положению и по форме». Художники могли рассказать ему о том, как они составляли композицию. Но как только дело доходило до цвета, всё казалось совершенно произвольным. Никто не знает, какая связь существует между цветом и светотенью, или между отдельными цветами. Почему жёлтое производит тёплое, уютное впечатление, синее вызывает ощущение холода, комбинация жёлтого и красно-синего воздействует гармонично, - этому Гёте не мог найти объяснения. Он решает, что прежде, чем проникнуть в тайны цвета, он должен ознакомиться с закономерностями мира цвета в природе.

1

Ни понятия о физической природе цветовых проявлений, которые Гёте помнил ещё со своих студенческих лет, ни компендиумы по физике, к которым он обращался, не помогли ему в достижении цели. «Как и все, я был убеждён, что все цвета содержатся в свете; я никогда не слышал ничего другого, и не находил ни малейшей причины в этом сомневаться, поскольку особенно этим и не интересовался» («Деноминация автора», [«Konfession des Verfassers»], Кюршнер, том 36/2). Но когда он всё же начал этим интересоваться, он обнаружил, что это убеждение для достижения его цели не приносит ничего. Основателем такого взгляда на цвет, который Гёте считал в среде естествоиспытателей в то время доминирующим, и которое является таким же сегодня, является Ньютон. Он утверждает, что [белый] свет, как он исходит от Солнца, составлен из цветных световых составляющих. Цвета возникают, благодаря тому, что отдельные составляющие от этого [белого] света разделяются. Если пропустить солнечный свет через маленькое круглое отверстие в тёмное помещение и установить там, перпендикулярно направлению света, белый экран, то на нём возникнет [белый] солнечный круг. Если же между эти отверстием и экраном поместить стеклянную призму, то этот солнечный [белый] круг изменится. Он оказывается смещённым, удлинённым и цветным. Эту картинку называют солнечным спектром. Когда устанавливают призму так, что верхняя часть света проходит в ней более короткое расстояние, чем нижняя, цветная картинка смещается вниз. Верхний край её красный, нижний – фиолетовый; красный переходит, по направлению вниз, в жёлтый, фиолетовый – по направлению вверх, в синий; средняя часть картинки, в основном, белая. Лишь при определённом удалении экрана от призмы эта белая часть в середине исчезает полностью; вся картинка целиком становится цветной, а именно, сверху вниз в следующей последовательности: красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, индиго, фиолетовый. На основании этого опыта Ньютон и его последователи заключают, что цвета первоначально содержатся в [белом] свете, но в перемешанном виде. Благодаря призме, они отделяются друг от друга. При прохождении через прозрачное тело, они имеют свойство, в различной степени, отклоняться от своего направления, то есть, преломляются. Красный свет преломляется в наименьшей степени, а фиолетовый – в наибольшей. В результате такого различия в преломлении возникает спектр. Если на тёмном фоне посмотреть через призму на узкую бумажную полоску, она окажется так же преломлённой. Она становится шире и по краям - цветной. Верхний край оказывается фиолетовым, нижний – красным; фиолетовый здесь также переходит в синий, а красный – в жёлтый; середина остаётся, в основном, белой. Только при определённом удалении призмы от полоски, последняя оказывается полностью цветной. В середине снова оказывается зелёный цвет. Здесь также белое полоски бумаги должно, как бы, разделиться на свои цветные составляющие. То, что все цвета возникают только при определённом удалении экрана, или полоски, от призмы, а, иначе, середина остаётся белой, ньютонианцы объясняют просто. Они говорят: в большей степени преломлённые цвета верхней части картинки совпадают с, в меньшей степени преломлёнными, цветами нижней части, и смешиваются в белый. Цвета возникаю только по краям, поскольку там в наименьшей степени отклонённые части света не могут падать в область с наиболее сильно отклонёнными частями, и наоборот.

2