Один ещё сохранившийся отрывочный «Набросок к морфологии» выдаёт, что Гёте планировал представить поступенчатый ряд особых формообразований, которые принимают пра-растение и пра-животное в основных видах живых существ (ср. Софийское издание, вторая часть, том 6, стр. 321). Вначале он хотел показать сущность органического так, как ему представлялось в ходе его размышлений о животных и растениях. Затем «исходя из одной точки» показать, как органическое пра-существо развивалось, с одной стороны в сторону многообразия растительного мира, и, с другой стороны, в сторону многообразия животных форм, как можно вывести особые формы червей, насекомых и высших животных, включая человека, из общего праобраза. Он хотел пролить свет и на область физиогномики и френологии. Он ставил себе задачу представить взаимоотношения внешнего вида и внутренних духовных способностей. Он хотел проследить импульс органического образования, который, проявляясь в низших организмах в виде простых форм, затем поступенчато реализуется во всё более и более совершенные формах, пока, наконец, не достигает формы человека, позволяющей последнему стать творцом духовных продуктов.

36

Этот план Гёте привёл к осуществлению так же мало, как и другой, частью которого был фрагмент «Предварение к физиологии растений» (ср. Веймарское издание, вторая часть, том 6, стр. 286 ff). Гёте хотел показать, как должны действовать все отдельные ответвления познания природы: её история, природоведение, анатомия, химия, зоономия и физиология, для того, чтобы сообща, с более высокой точки зрения, объяснить формы и процессы живого. Он хотел учредить новую науку, общую морфологию организмов, «а, именно, не в смысле предмета изучения, поскольку последний известен, но в смысле взгляда и метода, которые должны придать ей собственную форму и определить место среди других наук...». То, что предлагают анатомия, история природы, природоведение, химия, зоономия, физиология в отношении отдельных законов природы, должно быть включено в живое представление органического и поставлено на более высокую ступень так же, как само живое существо включает в круг своего формирования отдельные природные процессы и ставит их деятельность на более высокую ступень.

37

*    *    *

Гёте пришёл к идеям, помогавшим ему ориентироваться в лабиринте живых форм, собственным путём. Господствующие тогда взгляды на важные области действий природы противоречили его общему мировоззрению. Поэтому он должен был сам сформировать соответствующие его существу представления об этих областях. Он был, однако, убеждён, что под солнцем нет ничего нового, и что «в каких-нибудь старых книгах, в общих чертах, вполне можно обнаружить то, что осознаётся самим». По этой причине, представляя своим учёным друзьям свою работу «Метаморфоза растений», он просит их сообщить ему, не встречалось ли им на эту тему что-либо подобное. Он был очень рад, когда Фридрих Август Вольф обратил его внимание на «подходящего предшественника», Каспара Фридриха Вольфа. Гёте ознакомился с его, изданной в 1759 году, «Теорией генерации». Но, как раз, на примере этого «предшественника» видно, как некто, обладающий верным взглядом на факты, всё же не может прийти к законченной идее формирования органического, если он не способен подняться, посредством чего-то более высшего, чем чувственное восприятие, к чувственно-сверхчувственной форме живого. Вольф – прекрасный наблюдатель. Он пытается объяснить зарождение жизни с помощью микроскопических исследований. Он узнаёт в чашечке, цветочной короне, тычинке, пестике и семенах преобразованные листья. Но это преобразование он приписывает постепенному убыванию жизненной силы, которая должна уменьшаться при продолжении вегетации, вплоть до полного исчезновения. Чашечка, корона и пр. представляются ему поэтому недосформированными листьями. Вольф выступил как противник Галлера, представляющего учение о преформации, или предобразовании. Последнее предполагает, что все члены взрослого организма в миниатюре присутствуют уже в зародыше, а именно, в той же самой форме и взаиморасположении, что и в законченном живом существе. Согласно этому учению, развитие организма является лишь развёртыванием того, что уже имеется. Вольф же считал действительным только то, что он видел глазами. И, поскольку состояние живого существа, в котором в зачатке уже всё присутствует (der eingeschachtelte Zustand), не поддаётся даже самому тщательному наблюдению, он рассматривал развитие как действительно новообразование. Форма органического существа, на его взгляд, в зародыше ещё не содержится. Гёте придерживается того же мнения относительно внешнего проявления. Он также отвергает учение о предобразовании Галлера. Для Гёте организм, хотя в зародыше и предобразован, но предобразован не внешне, а как идея. Внешнюю форму он тоже рассматривает как новообразование. Но он упрекает Вольфа в том, что там, где тот ничего не видит телесными глазами, он ничего не воспринимает и духовными глазами. У Вольфа нет никакого представления о том, что что-то, в виде идеи, всё же может присутствовать, даже если это что-то не проявляется внешне. «Поэтому он всегда пытается подойти к началу жизнеформирования с помощью микроскопа и, такими исследованиями, прослеживать развитие органического эмбриона, начиная с самого начала его внешнего проявления, до принятия окончательной формы. Каким бы замечательным ни был этот метод, посредством которого он многого достиг, Вольф всё же не задумывался над тем, что между видением и видением есть разница, что телесное зрение должно действовать в постоянном единстве со зрением духовным, иначе можно смотреть, но не видеть. – В случае преобразования растений, он видел один и тот же орган постоянно стягивающимся, уменьшающимся; но то, что это стягивание чередуется с расширением, он не видел. Он видел, что этот орган уменьшается в объёме, но не замечал, что последний при этом облагораживался, и потому путь к совершенствованию называл недоразвитием» (Кюршнер, том 33, стр.107 f).

38

До самой своей смерти Гёте вёл личную переписку с многочисленными естествоиспытателями. Он с огромным интересом следил за всеми новшествами науки о живых существах; с радостью отмечал, как в этой области познания возникали представления, близкие к его собственным, и как принесло свои плоды и было признано отдельными исследователями также его учение о трансформации. В 1817 году он начал собирать свои труды и издавать в своём журнале «К морфологии». Развить свои идеи о формировании органического с помощью собственного наблюдения и рефлексии он, тем не менее, больше не смог. К более детальной занятости этими идеями он обращался ещё только два раза. В обоих случаях его привлекали научные новости, в которых он находил подтверждение своих мыслей. В первом случае это были доклады, сделанные на собрании естествоиспытателей в 1828 и 1829 годах К. Ф. Ф. Фон Марциусом о «Вертикальной и спиральной тенденциях вегетации», отрывки из которых были напечатаны в журнале «Изида»; во втором, - научный спор во Французской Академии, разгоревшийся в 1830 году между Этьенном Жоффруа Сент-Илером и Кювье.

39

Марциус полагал, что за ростом растений стоят две тенденции: первая - это стремление вертикального роста, в котором воздействие оказывается на корень и стебель; и вторая тенденция, заставляющая органы листьев и цветков спиралевидно включать себя в вертикальные органы. Гёте ухватился за эти идеи и связал их со своим представлением о метаморфозе. Он написал большую статью (Кюршнер, том 33), в которой обобщил все свои наблюдения о растительном мире, которые, по его мнению, указывали на существование этих двух тенденций, полагая, что их нужно включить в идею метаморфозы. «Нам следует предположить, что в процессе вегетации господствует общая спиралевидная тенденция, благодаря которой, в соединении с тенденцией вертикального роста, формирование каждого растения осуществляется по закону метаморфозы». В наличии спиральных сосудов в отдельных органах растений Гёте видит доказательство того, что спиральная тенденция глубоко проникнута в жизнь растений. «Ничто так точно не характеризует природу, как то, что интенционирующее в целом, проявляется через самые мелкие детали». «В летнее время в саду можно увидеть торчащую из земли жердь, по которой, следуя своему росту, снизу вверх, тянется вьюн (Konvolvel). Приходит мысль, что и Konvolvel, и жердь, одинаково живые, поднимаясь из одного и того же корня, поддерживают друг друга и, таким образом, беспрепятственно развиваются. Для того, кто может превратить этот момент во внутреннее наблюдение, представление существенно облегчится. Обвивающееся растение ищет вовне то, что должно было бы дать себе само, но сделать этого не может». Такое же сравнение 15 марта 1832 года Гёте приводит в письме графу Штернбергу, сопровождая его следующими словами: «Конечно это сравнение подходит не совсем, поскольку вначале вьющееся растение описывает вокруг жерди почти незаметную спираль. Но, чем больше оно приближается к верхнему её концу, тем быстрее закручивается его спиральное движение, и, наконец, (в цветке) оно сжимается в диск, как в танце, когда видишь себя в детстве случайно прижатым, грудью к груди, сердцем к сердцу, к другому ребёнку. Извини за антропоморфизм». Фердинанд Кон по поводу этого заметил: «Если бы Гёте застал ещё и Дарвина! ... Как бы он обрадовался человеку, который, посредством строго индуктивного метода, смог найти убедительные доказательства его идеям...». Дарвин считал, что почти для всех органов растения он может показать, что в процессе своего роста они имею тенденцию к спиралеобразному движению, которое он называет Circumnutation.

40

В сентябре 1830 года в одной из своих статей Гёте высказывается относительно спора двух естествоиспытателей Этьенна Жоффруа Сент-Илера и Кювье; в марте 1832 года он делает дополнения к этой статье. Фанатик фактов Кювье в феврале и марте 1830 года выступил во Французской Академии против взглядов Жоффруа Сент-Илера, который, по мнению Гёте, «достиг высокого, соответствующего идее, образа мысли». Кювье является мастером в различении отдельных органических форм. Жоффруа старается отыскать в этих формах аналогии и тем самым доказать, что организация животных «подчинена общему, лишь там и здесь модифицированному, плану, из которого эти модификации и нужно выводить». Он пытается познать родство закономерностей и убеждён в том, что отдельное может постепенно развиться из общего. Гёте видит в Жоффруа единомышленника; он высказывает это 2 августа 1830 года Эккерманну: «Теперь и Жоффруа Сент-Илер перешёл на нашу сторону, а с ним и все его основные ученики и приверженцы во Франции. Это событие имеет для меня совершенно особое значение, и я могу праздновать, наконец, по праву пережитую общую победу в вещи, которой я посвятил свою жизнь и которая также полностью моя». Образ мышления Жоффруа тот же, что и у Гёте, в опыте чувственно воспринимаемого различия он пытается обнаружить идею единства; Кювье держится за различия, за конкретное, поскольку при их рассмотрении нельзя одновременно обнаружить и идею. Жоффруа обладает верным ощущением отношения чувственного и идеального; Кювье – нет. Поэтому он называет комплексный принцип Жоффруа самонадеянным и придаёт ему второстепенное значение. Особенно в среде естествоиспытателей хорошо видно, как пренебрежительно говорят о «просто» идеальном, выдуманном. У них нет органа для идеального и потому они не знают круга его действия. Благодаря тому, что Гёте обладал таким органом, и даже особо совершенным органом, последний направлял его от общего мировоззрения к глубокому воззрению на сущность живого. Способность постоянно объединять действия духовного и телесного зрения дало ему возможность видеть единую чувственно-сверхчувственную сущность, пронизывающую органическое развитие, и опознать эту сущность также там, где один орган, образовавшийся из другого, посредством преобразования, скрывает и отрицает своё родство с предшественником, изменяясь по назначению и по форме настолько, что становится невозможным провести какое-либо сравнение по внешним признакам с предшественником (ср. Статья о Иоахиме Юнге, Кюршнер, том 34). Видение глазами тела способствует познанию чувственному и материальному; духовное видение позволяет узнать о процессах, происходящих в человеческом сознании, наблюдать миры мыслей, чувств и воли; живое объединение духовного и телесного видений даёт возможность познания органического, которое, в качестве чувственно-сверхчувственного элемента, лежит посредине между чисто чувственным и чисто духовным.

41