Высшую степень зрелости мировоззрение Гёте достигло, когда он пришёл к видению двух великих движущих сил природы: к значению понятий полярности и качественного улучшения (Steigerung) (Статья: Пояснения к очерку «Природа». Кюршнер, том 34, стр. 63f). Полярность присуща явлениям природы постольку, поскольку мы мыслим её материально. Она состоит в том, что всё материальное выражается в двух противоположных состояниях, как магнит в южном и северном полюсах. Эти состояния материи либо открыты наблюдению, либо дремлют в материальном и, при помощи надлежащих средств, могут быть в нём разбужены. Качественное улучшение присуще явлениям постольку, поскольку мы мыслим их духовно. Его можно наблюдать в природных процессах, подпадающих под идею развития. На различных ступенях развития эти процессы, более или менее отчётливо, показывают лежащую в их основании идею в своих внешних проявлениях. В плоде идея растения, вегетативный закон, проявляется не так отчётливо. Идея, которую познаёт дух, и восприятие, не похожи друг на друга. «В цветении вегетативный закон выступает в полной мере, и роза, например, была бы вершиной этого проявления». В извлечении духовного из материального, посредством деятельности природы, заключается то, что Гёте называет (Steigerung) качественным улучшением. Выражение: природа «охвачена вечным стремлением к росту», означает то, что она стремится создать творения, которые, в возрастающем порядке, всё больше и больше, приводят к представлению идеи вещи, также и во внешнем проявлении. Гёте считает, «что у природы нет таких тайн, которые она где-нибудь не выставляла бы обнажённой перед глазами внимательного наблюдателя». Природа может создать явления, из которых непосредственно могут быть считаны идеи для более обширной области родственных процессов. Это явления, в которых качественное улучшение достигло своей цели, в которых идея становится непосредственным восприятием. Творческий дух природы выступает здесь на поверхности вещи; то, что в грубо материальных явлениях достигается лишь мышлением, что может быть увидено лишь духовным зрением: здесь, в качественно улучшенном виде, видно физическим глазом. Всё чувственное является здесь духовным, а всё духовное – чувственным. Гёте мыслит природу пронизанной духом. Её формы различны потому, что дух в них, более или менее, видим также внешне. Мёртвую, бездуховную материю Гёте не знает. Таковой представляются те вещи, которым дух природы придаёт не соответствующую своей идейной сущности внешнюю форму. Поскольку и в природе, и внутри человека действует один и тот же дух, человек может возвыситься до участия в творчестве природы, «... от кирпича, падающего с крыши, до сияющего духовного видения, которое в тебе растёт и делится с тобой», всё в мироздании является для Гёте действием, манифестацией, творческого духа. Все явления, поддающиеся опыту, какого бы рода они ни были, постоянно связаны друг с другом, вплетены друг в друга; все они находятся в волнообразном взаимодействии (undulieren), от первого до последнего». «Кирпич отрывается от крыши, мы называем это, в общем смысле, случайностью; он падает на плечо прохожего, как бы, механически; но не полностью механически: он следует закону притяжения, и таким образом действует физически. Разорванные сосуды прекращают свою деятельность; в этот момент соки действуют химически, выступают элементарные свойства. Но нарушенная органическая жизнь так же быстро начинает сопротивляться и пытается восстановиться; между тем, целое человека более или менее бессознательно и психически расшатано, пришедший в себя человек ощущает себя глубоко затронутым этически; он сожалеет о нарушении своей деятельности, какая бы они ни была, но терпение проявляет неохотно. Религиозно же, напротив, причину этого случая он легко приписывает судьбе, рассматривая его как убережение от ещё большего зла и направление к высшему и доброму. Для страдающего этого достаточно; но выздоравливающий, гениально возвышает себя, доверяется Богу и самому себе, чувствует себя спасённым, может и признавая случайность, но оборачивает её себе на пользу, чтобы начать вечно новый жизненный цикл». Все мировые явления предстают Гёте как модификации духа, и человек, углубляясь в них и наблюдая за ними от ступени случайного до гениального, проживает метаморфозу духа, от формы, внешне не соответствующей его идейной сущности, до того, где он предстаёт в своём чистейшем виде. В смысле гётевского видения мира все творческие силы действуют в единстве. Они являются целым, которое проявляется поступенчато в ряде родственных многообразий. Однако, Гёте никогда не проявлял склонность представлять единство мира как единую форму. Приверженцы мысли о целом часто совершают ошибку, распространяя закономерности, наблюдаемой в одной области явлений, на всю природу. В последнем случае это, например, механистическое мировоззрение. Оно отличается особым вниманием и пониманием того, что может быть объяснено механически. Поэтому механическое кажется ему единственно соответствующим природе. Объяснение явлений органической природы оно также пытается свести к механическим закономерностям. Живое для него – лишь сложная форма взаимодействий механических процессов. В особо отталкивающей форме такое мировоззрение Гёте обнаружил в книге «Système de la nature» Гольбаха, попавшей ему в руки в Страсбурге. «Материя вечна, и она всегда в движении, и это движение направо и налево, и в разных направлениях, без дальнейших рассуждений, должно создавать бесконечное число феноменов бытия. Всем этим мы были бы удовлетворены, если бы автор действительно построил перед нашими глазами мир из своей движущейся материи. Но его желание узнать природу не больше, чем наше: поскольку, развесив там таблички с некоторыми общими понятиями, он тут же покидает её, чтобы то, что выше природы, или проявляется в природе как более высокое, тут же превратить природу, но уже материальную, тяжёлую, пусть движущуюся, но лишённую формы и направления, и полагает, что он этим что-то достиг» (Стихи и истина, книга 11). Подобным же образом Гёте прокомментировал предложение Дюбуа-Реймона («Границы естествознания», стр. 13): «Познание природы... это сведение изменений в мире тел к движению атомов, благодаря которому на них действуют независимые от времени центральные силы, или сведение к растворению природных процессов в механике атомов». Гёте предполагал родственность видов природных действий и их переход друг в друга, но никогда не сводил их к одному единственному виду. Его помысли были направлены не на абстрактный принцип, к которому должны были сводиться все природные явления, а на наблюдение того, как созидающая природа в каждой своей отдельной области, посредством отдельных особых форм, раскрывает нам общую закономерность. Он хотел не навязывать всем природным явлениям одну мысленную форму, а, посредством вживания в различные мыслительные формы, сохранять свой ум таким же живым и гибким, какой является сама природа. Когда ощущение великого единства природного действа овладевало им, он был пантеистом. «Сам по себе, как существо разнонаправленное, я не могу удовлетворяться одним образом мысли; как поэт и художник я политеист, как естествоиспытатель я, напротив, - пантеист, и первый так же категоричен во мне, как и второй. Если моей личности, как человеку моральному, нужен Бог, то я об этом уже тоже позаботился» (к Якоби, 6 января 1813 года). Как художник Гёте обращался к тем природным явлениям, в которых идея непосредственно была представлена наблюдению. Отдельное являлось здесь непосредственно божественным; мир как множественность божественных индивидуальностей. Как естествоиспытатель Гёте должен был прослеживать в явлениях также те природные силы, чьи идеи не видны в их индивидуальном бытии. Как поэта, множественность божественного его успокаивало; как естествоиспытатель, он должен был искать единообразно действующие идеи природы. «Закон, совершенно свободно выступающий в явлении, согласно своим собственным условиям, производит то объективно прекрасное, которое несомненно должно найти достойный субъект, который его поймёт». Это объективно-прекрасное в отдельном создании Гёте желает видеть как художник; как естествоиспытатель, однако, он хочет «познать законы, по которым действует природа вообще». Политеизм – это образ мышления, которое видит и почитает божественное в отдельном; пантеизм – это другой образ мышления, ухватывающий дух целого. Оба они могут сосуществовать друг с другом, выступая на первый план в зависимости от того, направлен ли взгляд на природное целое, выводящее жизнь и всё прочее из одного центра, или на те индивидуумы, в которых природа объединяется в определённую форму, которая, как правило, распространяется на весь мир. Такие формы возникают, когда, например, созидающие природные силы после тысячей растений создают ещё одно, в котором «содержатся все остальные», или «после тысячей животных, - существо, содержащее в себе их всех: человека».

1