Теперь давайте возьмем растение. Его нос продол­жается до корня, сидящего под землей. Все это нос. Только к этому носу, в отличие от того, как это проис­ходит у человека, подступает ощущение вкуса, мир вку­совых ощущений. Как вы видите, это свидетельствует нам о том, что человек обязан своему совершенству тем, что те способности, которыми обладают животные и растения, он имеет в несовершенном состоянии, они трансформированы. Так что можно сказать: из-за чего человек является более совершенным, нежели осталь­ные существа природы? Из-за того, что у него нахо­дится в несовершенном виде то, что у других существ совершенно. Вы с легкостью могли бы признать это. По­смотрите как-нибудь на цыпленка. Едва вылупившись из яйца, он моментально может делать то, что ему нуж­но. Он уже может разыскивать для себя пищу, может рыться, разыскивая ее. Только подумайте: животное может все. Почему? Потому что его внешние органы мозга еще не трансформировались в органы мышления. У человека, когда он родится, эти рудиментарные ос­татки органов чувств должны быть сперва подчинены мозгу. И потому ребенок должен учиться, тогда как животное не нуждается в обучении, но уже заранее все умеет. Так обстоит дело у человека. Мы можем видеть все совершенно точно: люди, которые весьма односторонне развивают свой мозг, хотя и могут тонко мыслить, оказываются страшно неловкими.

26

Дело в том, что чело­веку не следует трансформировать слишком большую часть мозговой массы. Если же трансформировано слишком много, то он сможет стать хорошим поэтом, но хорошего механика из него не выйдет. Он окажется не­приспособленным к внешнему миру. Сегодня, господа, дело обстоит так — это связано с тем, о чем я говорил недавно, — что из-за избыточного питания картофелем у многих людей значительная часть мозга оказывается трансформированной. От этого человек становится ум­ным, но неумелым, неловким. В настоящее время люди такие неумелые: они не умеют делать то, чему не обуча­лись долго, не умеют делать то, что они изучили лишь мимолетно. Есть люди, которые не могут пришить себе оторванную пуговицу на штанах. Они могут при этом писать прямо-таки страшно хорошие книги, но пугови­цу на штаны пришить не могут. Это происходит оттого, что те нервы, которые в более тонко ощущающих орга­нах являются чувствительными нервами, почти полно­стью трансформируются в мозговые нервы.^*

^* Из области периферической нервной системы переходят в область центральной нервной системы — примеч. перев.

27

Однажды я познакомился с человеком, который испытывал благоговейный страх перед будущим, он говорил: в древности человек ощущал значительно тоньше, поскольку фактически еще не столь большая часть мозга была трансформирована. Куда ведет эво­люция человека? Она ведет к тому, что мозг из принад­лежащего прежде органам чувств, из того, что обуслов­ливало высокую чувствительность, трансформируется сегодня в мозг, ориентированный на рассудок. Этот че­ловек испытывал благоговейный страх перед тем, что этот процесс пойдет дальше, что все большая и боль­шая часть мозга, ориентированного на ощущение, на чувственное восприятие, трансформируется в мозг, ориентированный на мышление, так что люди в конце концов станут вовсе неумелыми, испортятся глаза и так далее. Ведь в прежние времена люди весь свой век сохраняли хорошее зрение, а теперь им необходи­мы очки! Обоняние у людей тоже не такое хорошее. Руки становятся неловкими, неумелыми. Но непри­способленные органы атрофируются. Он боялся, что все превратится в мозг, что человек, который сперва такой (изображается на доске) — здесь туловище с конечностями, вверху у него голова, — как он считал, мало-помалу дойдет до того, что все это атрофируется, выродится, а голова будет становиться все больше и больше, тогда как ноги — все меньше. Впрочем, этот человек вполне серьезно считал так, он усматривал в этом страшную трагедию. В конце концов, люди будут кататься по свету, представляя собой одну толь­ко голову, подобно шарикам. Что же будет? Однако это вполне правильная мысль. Ибо если человек не возвратится снова к тому, что когда-то постигалось с помощью фантазии, если человек снова не придет к духу, то он станет такого рода шариком. Вот почему за­нятия духовной наукой позволят человеку не только сделаться умнее, хотя от этого он поумнеет не больше, чем от других теорий, если воспримет духовную науку только как теорию; он не станет умнее, даже поглупе­ет, но если он воспримет духовную науку правильно, так, как она должна быть воспринята, то это дойдет даже до его пальцев! Деревенеющие пальцы снова ста­нут ловкими, поскольку внешний мир вновь обретет свою ценность. Вы одухотворите их, но от этого не ста­нете еще более неумелыми. Следовательно, надо обра­щать внимание на такие вещи. Очевидно то, что когда люди создавали мифы, сказания, мифологию — о чем мне недавно задавали вопрос — еще немногое из при­надлежащего чувственным органам было трансформи­ровано в мозг. Видите ли, тогда во время сна у людей возникали видения, прежние люди грезили больше, поскольку еще не столь многое у них преобразовалось в мозг. А сегодня мы имеем только совершенно пустые мысли. И если вы слышите рассказы о Вотане, Локи, о древнегреческих богах, о Зевсе, Апполоне и так далее, то причина этих рассказов состоит в том, что у челове­ка было еще не так много рассудка, столь ценимого в настоящее время. Люди становятся умнее, но человек узнает мир, не изучая его с помощью рассудка, а нау­чившись созерцать его. В этом вы можете убедиться с помощью следующего сравнения.

28

Представьте себе какого-нибудь взрослого чело­века, перед которым находится ребенок. Составив суждение о ребенке на основе своего рассудка, чело­век найдет, что ребенок глуп и только. Но если он имеет чувство для восприятия естественных проявле­ний ребенка, то он придаст этим последним большую ценность, нежели своей собственной рассудочности. Таким образом можно будет постигать то, что проис­ходит в природе, не с помощью рассудка, а благодаря возможности вхождения в тайны природы. Наш рас­судок мы имеем не ради познания, а для нас самих. Умный человек не нуждается в том, чтобы быть осо­бенно мудрым. Конечно, умные люди не могут быть глупы, но они могут оказаться неумудренными, они могут ничего не знать о мире. Умственные способно­сти могут быть применены во всех областях: чтобы классифицировать растения и минералы, чтобы состав­лять и определять химические соединения, играть в домино или в шахматы, играть на бирже. Те же самые умственные способности используются и тогда, когда люди мошенничают на бирже, и когда люди с их помо­щью изучают химию. Дело только в том, что занятия химией или игра на бирже воспринимаются по-ино­му. Но в обоих случаях умственные способности име­ются в наличии. Они направлены на то, чем человек занят. Но трансформация в мозгу не должна заходить слишком далеко. Если бы произвели вскрытие какого-либо крупного биржевого спекулянта, то был бы обнаружен отличный, прямо-таки блестящий мозг. В этом направлении можно добиться многого, так как многое тут обнаруживается анатомически. Впрочем, свидетельствуют о себе в мозгу только умственные способности, а сознание — никогда.

29

Вот так я попытался интерпретировать этот вопрос. Вы, быть может, не вполне удовлетворены ответом! Ну, как только я вернусь, мы будем иметь возможность встретиться снова. Я надеюсь, что вы будете хотя бы немного удовлетворены. Мне очень жаль, что я не могу читать лекции и здесь, и в Анг­лии сразу. Мы еще не заходим так далеко. Если же нам это когда-нибудь удастся, то не придется делать паузы. Однако пока что нам необходимо сделать пау­зу. Поэтому до свидания, господа.

30