Итак, господа, не только чисто вещественное дей­ствует из мирового пространства на все, что находит­ся на Земле; как я уже рассказывал, на все действует духовное. Теперь же давайте посмотрим, как в челове­ке духовное связано с физическим.

10

Есть, господа, одно обыкновенное существо, кото­рое может ощутить запах гораздо лучше, чем вы или я: это собака. Собака обладает обонянием гораздо более тонким, чем человек. Вы знаете, что это обоняние сего­дня используют. Есть полицейские собаки, которые об­наруживают людей, совершивших преступление и сбежавших. Собаке дают понюхать то место, где проходил преступник, она берет след и приводит в то место, куда пришел преступник. В носу у собаки есть очень чув­ствительные обонятельные нервы. Очень интересно изучать это тонкое чувство обоняния у собаки. Но также очень интересно изучать, как обонятельные нервы у собаки связаны с прочими нервами. За носом в мозгу у собаки есть очень интересный обонятельный орган. Нос является только частью этого органа обоняния. Основная масса этого органа обоняния располагается у собаки за носом в мозгу. Мы можем сравнить орган обоняния у собаки с аналогичным органом у человека. У собаки существует ярко выраженный обонятель­ный орган — это мозг, который может, в сущности, становиться обонятельным органом. У человека же большая часть этого обонятельного органа преобразо­вана в рассудочный мозг. То, что находится у нас за но­сом, является трансформированным органом обоняния. Мы понимаем вещи; собака же не понимает их, она их обоняет. Мы понимаем их, поскольку в том месте, где собака еще имеет нормальный орган обоняния, мы име­ем трансформированный орган обоняния. В качестве обоняющего мозга мы обладаем лишь малой остаточ­ной частью; вот почему мы обоняем значительно хуже, чем собака.

11

Вы могли бы предположить, что когда соба­ка идет по полю, это чрезвычайно интересно для нее; она ощущает так много запахов, что если бы она могла описать все это, то она описала бы мир как запах. Если бы среди собак оказалась подобная Шопенгауэру — по­добная по образу мыслей, — она могла бы написать ин­тересную книгу. Сам Шопенгауэр написал книгу «Мир как воля и представление», ведь он был человеком, и его обонятельный орган превратился в орган рассудка. Собака написала бы интересную книгу «Мир как воля и запах». И там было бы много такого, что человек не может знать, поскольку человек представляет вещь, а собака ее обоняет. Я даже думаю, что книга, написанная собакой, была бы гораздо интереснее — если бы собака могла выступить в роли Шопенгауэра — чем та книга, которую написал сам Шопенгауэр, «Мир как во­ля и представление». Итак, вы видите, какую позицию мы занимаем в обоняемом мире и как другие существа, например собака, в гораздо более высоком смысле вос­принимает этот мир как обоняемый.

12

Тут мы должны сказать: если бы имелись еще более тонкие обонятельные органы, то, поскольку мир повсю­ду наполнен чем-то подобным газу — мы это видели на примере зодиакального света, — было бы возможным самым различнейшим образом обонять все мироздание. Представьте себе существо, которое ощущало бы запах, исходящий сверху от Солнца. При виде Солнца оно опи­сало бы не красоту его: нюх научил бы тому, как Солнце пахнет. Другое такое существо не стало бы описывать лунную ночь, как сделал бы это поэт в фантастическом произведении: «влюбленная пара бродила волшебной ночью в сияющем лунном свете», нет, такое существо написало бы так: влюбленная пара бродила волшебной ночью, исполненной лунных ароматов, она жила в аро­матическом мире, в мире, исполненном благоухания. За­тем такое существо могло бы обратить свой нюх вверх к вечерней звезде и ощутить, что вечерняя звезда пахнет иначе, нежели Солнце. Оно могло бы направить свой нюх вверх к Меркурию, к Венере, к Сатурну и при этом не получало бы от этих светил световой образ, не получа­ло представления, которое сообщается посредством гла­за, но получало бы обонятельное ощущение, ощущение запаха Солнца, запаха Луны, запаха Сатурна, запаха Марса, запаха Венеры. Если бы были такие существа, они ориентировались бы на то, что напечатлевает дух в запахе всемирного газа, на то, что дух Венеры, Мерку­рия, Солнца, Луны напечатлевает мировому бытию. Вот на что ориентировались бы такие существа.

13

Пойдем, однако, дальше, господа: рассмотрим, как обстоит дело с рыбами, которые вообще не имеют обоняния. Мы можем совершенно точно заметить, какую окраску склонны принимать рыбы после того, как их осветило Солнце. Своей собственной окраской они имитируют тот свет, который приходит к ним с Солн­ца. Следовательно, можно сказать: существо, которое обладало бы столь тонким обонянием, стало бы не только обонять, но оно стало бы строить себя в соот­ветствии с тем, как оно обоняет мир.

14

Видите ли, такие существа есть. Есть существа, ко­торые могут просто обонять мир: это растения. Расте­ния обоняют мировое пространство и в соответствии с этим строят самих себя. Что делает фиалка? Видите ли, она представляет собой своего рода нос, и необы­чайно тонкий, чуткий нос. Фиалка прекрасно воспри­нимает то, что струится, например, от Меркурия, и в соответствии с этим она образует свою ароматическую телесность, в то время как «чертова вонючка» или асафетида очень тонко воспринимает то, что струится от Сатурна, и в соответствии с этим образует свое газооб­разное тело, она воняет, скверно пахнет. Так каждое существо растительного мира, обоняя, воспринимает то, что передается сюда как запах из мира планет.

15

Но есть растения, которые не пахнут; почему же они не пахнут? Видите ли, тонко чувствующий нос ощущает запах всех растений. По крайней мере, он ощутит то, что можно назвать освежающим запахом. Но то, благодаря чему они имеют этот освежающий запах, воздействует на них очень сильно. Это именно то, что приходит от Солнца. В то время как к большему числу растений по­лучает доступ только солнечный запах, есть отдельные растения, такие как фиалка, асафетида, доступные для планетарных влияний. Таковыми являются растения с приятным или дурным запахом. Так что, нюхая, на­пример, фиалку, можно с полным правом сказать так: ах, нос у этой фиалки чувствует весьма тонко. Да и вся она является носом; он воспринимает вселенский запах Меркурия. Он удерживает его, как я это уже указывал, удерживает таким образом, что последний задержива­ется между плотными составными частями и струится к нам. Тогда он становится настолько плотным, что и мы можем обонять его. Следовательно, когда Меркурий выступает нам навстречу из фиалки, мы обоняем его. Если мы с нашим чудовищно грубым носом направим свой нюх вверх к Сатурну, то мы ничего не ощутим. Но если асафетида, чуткое обоняние которой настроено на Сатурн, обратит этот нюх вверх к Сатурну, она будет обонять его и в соответствии с этим будет вырабатывать свое газообразное содержание: тогда она будет вонять. Если же мы идем по аллее, где есть конский каштан; вам ведь знаком запах конского каштана, или запах цве­тущей липы? Таким запахом конский каштан, а также липа обладают потому, что их цветы служат им в каче­стве тонко обоняющего носа, настроенного на все, что в мировом бытии струится от Венеры. Так из растений навстречу нам реально приходят ароматы неба.

16