Вы видите, господа, как удивительно все это в целом. Все устроено на славу. Мы, люди, нуждаемся в кислороде воздуха, который мы вдыхаем: мы отдаем воздуху углерод, находящийся в нас, выдыхаем соеди­ненные вместе углерод и кислород, то есть углекислый газ. Растения вдыхают его и выдыхают кислород. Так что кислород всегда присутствует в воздухе. Да, сегодня это происходит так; но в течение развития человечества на Земле так было не всегда. Если бы мы обнаружили древних существ, которые жили тогда, которых мы еще можем находить внутри окаменевших пластов, тогда бы мы сказали: да, они не могли быть такими, какими явля­ются наши нынешние животные и растения, особенно как растения сегодня, но все эти существа, которые бы­ли здесь как растения, должны были гораздо больше походить на наши губки, грибы и водоросли. Но есть одно, что отличало их от наших грибов и наших расте­ний. Различие это состояло вот в чем: наши сегодняш­ние растения вбирают углерод и строят из него все свое тело. Если затем такие растения погружаются в землю, то их тело остается в качестве угля. То, что мы сегодня добываем как уголь, является телом растений.

23

Господа, все то, что мы можем исследовать в от­ношении того, какие растения были первоначально, показывает нам: сегодняшние растения, а также и те растения, которые когда-то обеспечили нас углем, который мы сегодня добываем из Земли, — все они строились из углерода. Но гораздо более ранние расте­ния строились не из углерода, а из азота. Точно так же, как наши растения строятся из углерода, те растения строились из азота. Почему это было возможно? Види­те ли, это было возможно потому, что точно так же, как сегодня животные и люди выдыхают углекислый газ, в древнейшие эпохи выдыхали соединение углерода и азота. Сегодня мы выдыхаем соединение кислорода и углерода, но раньше выдыхалось соединение углерода с азотом. Это была синильная кислота, цианистоводо­родная кислота, которая страшно ядовита для всех, живущих сегодня! Эта ядовитая синильная кислота, ко­торая выдыхалась когда-то и которая препятствовала возникновению того, что живет сейчас. Эта синильная кислота является соединением азота и углерода. Тогда те грибовидные растения еще не вбирали в себя угле­род, но они вбирали азот. Эти древние растения строи­лись из азота. И те существа, о которых я говорил вам, те птицеподобные создания и те неуклюжие животные, о которых я рассказывал вам в последний раз, — они выдыхали эту ядовитую кислоту, а растения, которые находились вокруг них, вбирали азот и строили из не­го свое растительное тело. Так что здесь мы можем ви­деть, что вещества, еще имеющиеся сегодня, в древние эпохи находили совсем иное применение.

24

Это как раз то, о чем я говорил однажды, исходя из антропософии: этот случай я рассказывал тем госпо­дам, которые уже давно находятся здесь. В 1906 году я читал в Париже лекцию о развитии Земли, происхож­дении человека и так далее, и там в связи со всем этим я должен был сказать: можно ли сегодня где-нибудь об­наружить нечто, указывающее нам на то, что когда-то углерод с кислородом на Земле не играли такой роли, которую они играют сегодня, но что такую роль играл азот, что здесь находилась атмосфера из синильной ки­слоты, из цианистоводородной кислоты?

25

Ведь вам известно следующее: есть старые люди и маленькие дети. Могут стоять рядом один — семидеся­ти лет, а другой — ребенок двух лет; первый является человеком и второй тоже является человеком. Они сто­ят рядом друг с другом; и тот, кому сегодня семьдесят лет, шестьдесят восемь лет назад был таким же, как этот маленький ребенок. В жизни рядом друг с другом находится то, что отличатся по возрасту. Как это про­исходит в человеческой жизни, так это происходит и в мире. Здесь тоже вещи позднейшие стоят рядом с тем, что является более ранним. В нашей Земле — ив том, что я сейчас описал вам, и в том, что вы еще видите се­годня, — существует нечто поистине старческое и даже почти умершее. Но наряду с этим в космосе находятся более молодые образования, ровесники современной жизни. В качестве таковых надо рассматривать, напри­мер, кометы. При этом надо знать, что кометы, посколь­ку они являются более молодыми, должны находиться в состоянии, соответствующем их молодому бытию. Как ребенок по отношению к старику, стоят они по от­ношению к Земле; если Земля когда-то имела синиль­ную кислоту, то кометы должны иметь ее сейчас: они должны содержать цианистые соединения! Так что для человека с теперешним телом было бы достаточ­но одного прикосновения кометы, он должен был бы умереть. Во всяком случае эта синильная кислота в них находится в очень небольшой концентрации.

26

Так вот, видите ли, я говорил об этом в Париже в 1906 году как о результате духовнонаучного иссле­дования. Те, кто признают духовную науку, приняли это, хотя и с удивлением. Затем позднее, спустя долгое время снова появилась комета. Тогда уже имелись не­обходимые инструменты, и тогда благодаря обычным естественнонаучным исследованиям открыли, что в кометах есть циан, синильная кислота, о чем я го­ворил когда-то в Париже! Эти вещи подтвердились. Конечно, нашлись тогда люди, которые услышали только это, и поэтому сказали: этот Штайнер говорил в Париже, что кометы содержат синильную кислоту, а затем это было открыто — но ведь это случайность! Так сказали эти люди, поскольку они ничего ино­го, чем это не знали: это случайность. Но сейчас я говорил вам, почему в кометах должна содержаться синильная кислота. Тут вы видите, что это никакая не случайность, это настоящая наука, благодаря которой удалось к этому прийти. И именно исследования, опи­рающиеся на чувственное восприятие, подтвердили этот факт значительно позднее. Так люди уже могли бы смотреть на то, что есть в антропософии: позднее будет подтверждено все. И часто вне антропософского движения будут теперь совсем иным способом откры­вать то, что уже было дано антропософией за много лет до этого. Происходят еще и другие вещи, господа. Есть нечто такое, что сегодня может быть исследовано вполне научно. Я всегда должен говорить: если люди действительно смогут добраться до какой-то звезды, то они будут очень удивлены тем, что она выглядит иначе, чем они представляли себе это исходя из сего­дняшних земных представлений. Представляют, что там, внутри, находится раскаленный газ. Но там вовсе этого не обнаружат; там, где находится звезда, там, в сущности, пустое пространство, которое тотчас же по­глотит кого-то. И если кто-либо последовательно про­ведет такое исследование и будет при этом мыслить непредвзято, как это делаем мы здесь, то, используя сложные приборы спектрального анализа, он сможет увидеть: тут находится не газ, тут находится всасываю­щее пространство. И я уже с давних пор давал зада­ние некоторым нашим людям исследовать с помощью спектроскопов Солнце и звезды для того, чтобы на основе внешнего опыта доказать, что звезды являют­ся полым пространством, а не раскаленным газом. И доказать это можно. Но те люди, которым я давал та­кое задание, были сначала крайне воодушевлены: ах, вот это будет здорово! Но воодушевление угасло; они слишком долго тянули время и уже спустя полгода из Америки пришло известие, что там на пути исследо­вания звезд постепенно обнаруживают, что звезды не являются раскаленным газом, но выемкой, пустым пространством! Нет ничего плохого, что произошло именно так. Конечно, для нас было бы в высшей сте­пени полезно, если бы открытие сделали мы сами. Но все-таки дело не в этом, а в установлении истины.

27

Но с другой стороны, благодаря именно таким вещам можно увидеть, как антропософия, в сущности, хотела бы сотрудничать с обычной наукой. Она хотела бы также вести совместную работу с обычной наукой, например, применительно к земным пластам. Все то, что обычная наука говорит о переворачивании и пере­броске грунта в Альпах, принимается полностью. Но нельзя согласиться с допущением, что такие глобаль­ные перемещения грунтов совершались теми силами, которые имеются в наличии еще сегодня: здесь были в наличии жизненные силы, именно они и только они, эти жизненные силы способны были совершать такие глобальные перемещения! Следовательно, антропосо­фия уже поистине вошла в русло обычной науки. Толь­ко эта обычная наука стремится наложить запрет вез­де, где ей самой лень по-настоящему вникать в дело.
Продолжим в среду в девять часов.

28