Но видите ли, изучая эти пласты, делают выводы и о том, как все эти вещи развивались. Приходят бла­годаря этому к тому, что прежде были времена, когда не было таких животных, как сегодня, а были живот­ные гораздо проще, они выглядели так, как наши низ­шие животные, улитки, ракушки и так далее. Но вы всегда должны знать, что остается от таких животных. Представьте себе, что могло произойти следующее.

15

Допустим, что был однажды маленький мальчик, который не любил есть раков; он стащил рака за роди­тельским обедом. А потом играл с ним. Об этом никто не узнал. Он закопал рака в саду. Итак, рак оказался закопанным в саду. Все это дело поросло быльем, бы­ло забыто. Позднее сад достался другому хозяину; он копался в нем и обратил внимание на одно место: там он при комических обстоятельствах обнаружил две маленькие вещицы: они выглядели как маленькие из­вестковые скорлупки. Вы знаете, что есть так называе­мые рачьи глазки, которые, собственно, не являются глазами, но представляют собой маленькие известко­вые скорлупки, находящиеся в теле рака. Таков был единственный след, который он оставил. Сейчас вы не должны были бы говорить, что это — окаменелость от какого-то животного, эта окаменелость — лишь части животного. Так, в древних слоях, например в Альпах, могут обнаруживать какие-то фрагменты, выглядя­щие примерно так, как выглядит скорлупа. Они очень похожи друг на друга, их не так много, их находят в древних слоях. В данном случае нельзя считать, что это — целое животное; надо полагать, что вокруг еще было нечто, разрушившееся потом, так что от живот­ного остался только маленький фрагмент.

16

Но современная наука мало считается с этим. Почему? Потому что они говорят так: этот мощный альпийский массив указывает на происходившее в нем беспорядочное перемешивание пластов: самый нижний — наверху, самый верхний — в самом низу; на это указывают эти пласты. Но, господа, можете ли вы себе представить, что те силы, которые действуют на Земле теперь, могли бы полностью выворотить на­изнанку весь альпийский массив? То немногое, что происходит сегодня на Земле, происходит так, что Земля, образно говоря, пританцовывает, что Земля может еще кое-что перебросить с места на место; на се­годня это все — такого рода пританцовывание. Если бы человек вместо семидесяти двух жил семьсот два­дцать лет, тогда бы он почувствовал, что в старости он ходит по менее высокой почве, чем раньше. Но наша жизнь слишком коротка. Представьте себе только, если бы бабочка-однодневка, которая живет лишь с ут­ра до вечера, могла рассказать, что она переживает, то она рассказала бы нам, поскольку живет только летом: «Ах, есть вообще одни цветы, все время одни цветы». У нее не было бы никакого представления о том, что происходит зимой, и так далее; она верила бы в то, что одно лето сразу же приходит за другим. Мы, люди, не­множко долговечнее, чем бабочки-однодневки, но все-таки кое-что от однодневки мы имеем, если учесть на­ши семьдесят, семьдесят два года! Дело в том, что мы мало видим оттого, что происходит. И можно сказать: благодаря силам, задействованным сегодня, происхо­дит даже больше, чем видит обычно человек, но тем не менее, происходит только то, что почва немного смывается, что реки текут в море и оставляют речной песок, что затем этот речной песок выносится на бере­га, что поля получают новый слой. Это относительно немного. Если представить себе, как нечто подобное альпийскому массиву сотрясается и выворачивается наизнанку, то станет ясно, что действующие сегодня силы раньше действовали совсем иным образом.

17

Нам необходимо нарисовать картину того, что и как происходило тогда. Рассмотрите как-нибудь какое-либо зародышевое яйцо, зародышевое яйцо какого-либо млекопитающего. Оно сначала выглядит относительно просто; вокруг находится белковая масса, внутри — яд­ро (изображается на доске). Но представьте, что это за­родышевое яйцо будет оплодотворено. Видите ли, если оно оплодотворено, ядро начинает делать всевозмож­ные спиральки, оно выстраивает себя — что весьма при­мечательно — в своеобразную сумму таких спиралей, которые поднимаются кверху как хвост. Так формирует себя ядро. В тот момент, когда возникает этот клубочек, изо всей этой массы возникает звездообразная форма: тут, благодаря тому, что в ней есть жизнь, вся масса включается в процесс формообразования, получает единую форму. Тут все происходит не так, как на Земле сегодня! Внутри возникают такие же перетряски и пере­броски, какие мы видели в альпийском массиве!

18

Что может быть естественнее, если мы скажем: сле­довательно, и Земля была когда-то живой, иначе такие перетряски и переброски не могли бы возникнуть!

19

Современный облик Земли показывает нам имен­но то, что в то время, когда еще не жили ни люди, ни высшие животные, она сама была живой! Так что ис­ходя из этих явлений, мы должны сказать: сначала из живой Земли произошла нынешняя мертвая Земля. Но исключительно на такой нынешней мертвой Зем­ле могли жить животные! Вы только подумайте, ведь если бы в воздухе не выделились кислород и азот, ес­ли бы водород, углерод и сера не были доведены до стадии относительной бездеятельности, то нам при­шлось бы дышать чем-то похожим на белок в курином яйце, ибо именно он окружал тогда Землю.

20

Тут можно было бы, например, представить се­бе, — ведь в мире может возникнуть все, — что вместо наших легких могли быть сформированы такие орга­ны, посредством которых человек мог бы всасывать названный атмосферный белок. Сегодня мы можем принимать пищу через рот. Почему не могло бы воз­никнуть что-то функционально большее, чем рот; сво­его рода легочный орган? В мире возникнуть может все. Возникает даже то, что теперь еще невозможно. В человеке не заложено изначально, чтобы он был телесно только таким, как сегодня. Вы только подумай­те, господа: мы смотрим — если мы смотрим в воздух сегодня — мы смотрим в мертвый воздух. Он являет­ся отмершим. Раньше белок яйца был живым. Воздух является отмершим; именно благодаря тому, что сера, водород и углерод удалены из него, кислород и азот стали мертвыми. Мы всматриваемся в наполненный светом воздух, который мертв. Благодаря этому наши глаза тоже приобрели физический характер, они тоже являются физическими. Если бы все в нашей окружающей среде было живым, то и наши глаза тоже были бы живыми. А если бы они были живыми, мы ничего не могли бы ими видеть и мы постоянно были бы бессиль­ны, точно так же, как мы становимся обессилены, если в нашей голове что-то начинает жить слишком сильно, если в нашей голове вместо того, чтобы она была нор­мально организованным органом, мы имеем различ­ные опухоли; мы тогда становимся сперва время от времени обессиленными, а позднее их число увеличи­вается настолько, что вы лежите как мертвый. В том виде, какими мы были первоначально, мы не могли бы жить на этой Земле, обладая сознанием. Человеческое существо стало пробуждаться к сознанию только тогда, когда Земля начала постепенно отмирать. Так что мы как люди могли развиться только на умершей Земле. Но вот еще что, господа! Так дело обстоит не только с природой; так обстоит дело и с культурой! Если вы еще раз оглянетесь на то, что я вам говорил о том, как внизу находился языческий храм, а сверху — христианская церковь, то ведь эта христианская церковь относится к этому языческому храму точно так же, как верхний пласт относится к нижнему; но только в одном случае мы имеем дело с природой, а в другом — с культурой. Нельзя понять, как развилось христианство, если не рассматривать того, как оно развивалось на основе язы­чества. Так обстоит дело с культурой. Здесь тоже необ­ходимо исследовать такие пласты.

21

Ведь я говорил вам: человек, собственно, всегда был здесь, только не как физическое существо, но боль­ше как духовное существо; и это опять-таки приводит нас к тому, чтобы понять сущностную причину, по которой человек не мог развиваться как физическое существо уже раньше. Видите ли, я говорил вам: сего­дня в воздухе находятся азот, кислород, и в гораздо меньшем количестве углерод, водород и сера. Сегодня мы сами в процессе дыхания сводим вместе углерод, находящийся в нас, с кислородом, и снова выталкиваем соединившиеся друг с другом углерод и кислород, то, что называют углекислым газом. Мы, люди, следо­вательно, живем так, что мы при дыхании поглощаем кислород и выталкиваем углекислоту. На этом основа­на наша жизнь. Если бы не происходило ничего дру­гого, то мы, люди, уже давно переполнили бы Землю, воздух Земли углекислым газом. Но есть растения; они испытывают точно такой же голод по отношению к углероду, который мы испытываем по отношению к кислороду. Эти растения тоже жадно вбирают углекис­лый газ, удерживают углерод и выделяют кислород.

22