Видите ли, господа, я хочу сказать вам кое-что еще: представьте себе, что здесь у человека находится сердце. Итак, оно расположено здесь. К сердцу направляются два нервных тяжа. Они выходят отсюда, сзади, идут вниз и подходят к сердцу. Тут идет один, он распространяется в сердце. Затем здесь проходит другой нерв, он тоже распространяется в сердце. Теперь представьте себе, я пропускаю через этот нерв электрический ток. При этом я могу отметить нечто необычное: сердце начинает биться все быстрее и быстрее. Почему? Поскольку электрический ток возбуждает нерв, сердце начинает биться все быстрее и быстрее. Электрический ток возбуждает нерв.

РИСУНОК 25

36

Но, представьте себе, что я подвергаю воздействию тока не этот нерв, но другой, второй нерв. Теперь вы могли бы подумать: что ж, нерв – он и есть нерв. Я бью током здесь. Можно предположить, что сердце снова начнет биться быстрее и быстрее. Но это не так. Если я бью током нерв здесь (первый), сердце бьется быстрее и быстрее. Но когда я бью током здесь (второй нерв), сердце бьется все медленнее и медленнее. Если же я бью его током слишком сильно, то сердце вообще перестает биться. Я должен немедленно отключить ток, иначе человек у меня умрет от паралича сердца. При этом в строении обоих этих нервов нет никаких отличий. Оба нерва имеют одинаковое строение. Что же происходит?

37

Видите ли, тут дело вот в чем: если нерв подвергается воздействию тока здесь, то астральное тело входит сюда и побуждает сердце биться быстрее, оттого что некоторую часть работы, которую в обычном случае выполняет астральное тело, берет на себя электрический ток. Он может убыстрять работу сердца. Теперь допустим, что воздействие тока производится здесь (на другом нерве). Теперь астральное тело хочет двигать сердце быстрее; но с другой стороны на его пути ставится препятствие. Как только оно начинает хотеть двигать сердце быстрее, оно не может этого из-за того, что происходит с другой стороны. Возбуждения производимые здесь (на первом нерве) используются им (астральным телом), так как берут на себя часть его работы. Возбуждения производимые здесь (на втором нерве) вредят ему (астральному телу) поскольку они ему противодействуют. (Можно было бы сказать действуют в противофазе – прим. перев.) Если бы я мог забраться в само сердце и производить электризацию оттуда, то сердце тоже стало бы биться быстрее и быстрее. Но если я снаружи подвергаю воздействию тока этот нерв, астральное тело не может двигать сердце, поскольку встречает возрастающее противодействие.

38

Отсюда вы видите, что можно совершенно точно узнать, как совершаются в человеческом теле те или иные вещи, как по одну сторону осуществляется активное вмешательство астрального тела: такое вмешательство подобно тому, как если я, скажем, хочу вращать колесо; я нажимаю здесь, я кручу его дальше. Если же я кручу его в противоположном направлении, оно не идет. Так обстоит дело в случае сердца, легких и других органов. Любой орган обеспечивается двухсторонней иннервацией; но активно действующим началом является астральное тело.

39

Вы можете сказать: но не голова ли действует здесь посредством астрального тела? Нет, господа, если бы это была голова, то и током следовало бы воздействовать вверху, в области головы. Но этим вы бы ничего не достигли; вы должны воздействовать здесь (указывается на рисунке). Если бы вы отделили голову у астрального тела, то отделение ее произошло бы в том месте, которое есть у лягушки и у черепахи. Электролиз вы должны производить там, где располагается нерв, который есть и у лягушки. Medulla oblongata, продолговатый мозг – вот как называется это место. Тут вы должны производить электролиз, а голове совершенно не нужно знать обо всем происходящем. (Тем самым указывается на то, что голова, головной мозг не принимает участия в управлении данными процессами, ими управляет спинной мозг – примеч. перев.)

40

На другом примере тоже можно продемонстрировать, что голове не нужно знать об этом. Во-первых, представьте себе: если бы вам приходилось запускать биение сердца от головы, вот была бы «прекрасная» история. Ведь сердце должно совершать семьдесят два удара каждую минуту, так что вам семьдесят два раза в минуту приходилось бы об этом думать. Конечно, этого не может быть. А когда вы спите, ваше сердце должно было бы останавливаться. Так что те движения, которые осуществляются внутри – во внутренних органах человека, не могут быть реализованы посредством головы. Они выполняются так же, как у лягушки или черепахи.

41

В случае астмы, эти внутренние движения выполняются болезненным, патологическим образом, в то время как у здорового человека они выполняются нормально. Отсюда вы видите, что все происходящие внутри человека движения и тому подобное, все, происходящее бессознательно, управляется астральным телом. Это астральное тело после смерти сначала должно передать «я» те моральные напечатления, которые это астральное тело получило от мира. Тогда «я» может снова строить человеческую земную жизнь. Годы после смерти, когда человек живет так, что он может сбросить, сложить с себя этот полученный при жизни внутренний астральный облик, астральную форму, - эти годы дают человеку способность подготовиться к новой земной жизни, в которой он только и может стать настоящим человеком. Каким образом вносит человек в новую человеческую жизнь то, что он имел в прошлой жизни? Видите ли, господа, ребенок в начале своей жизни спит. Если бы ребенок был в сознании, он не смог бы совершать того, что принесло с собой его «я» ; того, что «я» переняло у астрального тела. «Я» еще сидит внутри астрального тела; однако это «я» не принимает участия в работе, совершаемой перед зачатием; тут должно работать астральное тело. Тут, под влиянием небесных тел должен работать астральный мир, о чем я вам недавно рассказывал.

42

Ребенок должен приходить сюда спящим, должен учиться ходить, учиться говорить, учиться думать. В ходьбу, речь и мышление вливается то, что является отобранными моральными импульсами из предшествующей жизни. Это наша судьба.

43

Тем самым не причиняется ущерба нашей свободе. Думаю, я вам уже говорил об этом как-то раз. Мы носим нашу судьбу в себе, мы сами подготавливаем для себя свою судьбу. Но наша свобода не утесняется при этом, как не утесняется она тем, что у нас черные или светлые волосы, карие или голубые глаза, как не утесняется наша свобода тем, что мы не можем схватить Луну руками. Нашей свободе не наносит ущерба то или иное, принесенное нами с собой. Отличия людей друг от друга обусловлены тем, что они приносят из прежней жизни то или иное.

44

Теперь вы можете сказать: но это наводит нас на мысль, что мы вечно возвращаемся к дальнейшим земным жизням. Нет, господа, на Земле было когда-то время, пра-древнее время, когда человек вообще не поднимался выше уровня современного маленького ребенка. В начале земной эпохи, в пра-древнее время, он еще не мог ни ходить, ни говорить, ни мыслить. Тогда, поскольку Земля – вспомните о том, что я рассказывал вам о Земле – была еще густой массой, ее еще не окружал воздух, она была своего рода густым соусом, тогда человеку не надо было учиться ходить – как я уже говорил вам. Его поддерживал этот густой соус. Человек еще был в большей степени животным, он был в большей мере ориентирован на свое астральное тело. В отношение своего физического тела он сегодня стал человеком. Но в отношении своего астрального тела он еще находится на уровне животного, на животной ступени, на которой он стоял раньше. По мере того, как человек учился ходить, говорить и мыслить, возникало то, что является его судьбой. Если же теперь человек снова учиться в течение своей жизни воспринимать нечто духовное, воспринимать духовное начало, то он отвыкает от животности, отвыкает от животного начала, и вживается в тот мир, в котором он будет жить не с помощью ходьбы, речи и мышления, но совсем иным образом.

45

Между этими двумя состояниями (до инкарнаций и после инкарнаций) имеется определенный временной промежуток, в течение которого мы все снова и снова инкарнируем, возвращаемся к известного рода жизни.

46

Видите ли, господа, теперь есть еще один вопрос. Его мы должны обсудить в следующий раз в ближайшую среду в девять часов. Это важный вопрос, который все снова задается; звучит он так: ну что ж, тебе хорошо говорить о прежних земных жизнях, но я-то о них ничего не помню. А поскольку я о них не вспоминаю, я в них не верю. В следующий раз я объясню вам, как обстоит дело с такими воспоминаниями, что за обстоятельства имеют место при этом. Тем самым мы снова продвинемся немного дальше. Тогда ответ на занимающий нас вопрос можно было бы считать более или менее законченным.

47