Однако, видите ли, наука действительно не знает о том, что вкусовое начало является, по сути, водным человеком, а обоняющее начало является газообразным человеком. Наука всегда думает об этом так: вот тут вкусовые нервы входят в сосочки языка, и, по существу, все обстоит так, как если бы сам нерв ощущал вкус или запах. Однако это вздор. Во рту вкус воды ощущает водяной человек, а в носу вкус или запах воздуха ощущает воздушный человек. Когда же мы воспринимаем холод или тепло, то и то, и другое воспринимается посредством того теплового фрагмента, которым являемся мы сами. Непосредственным образом наружное тепло воспринимается теплом, находящимся внутри нас. И отличие теплового органа чувств от других органов чувств состоит именно в том, что этот тепловой орган чувств сам является теплом, тем теплом, которое выделяется другими органами. Мы, будучи людьми, имеем в нас самих фрагмент теплового мира, и этот фрагмент теплового мира воспринимает остальной мир, находящийся вокруг нас. Впрочем, когда мы что-то схватили, горячее или холодное, мы воспринимаем, конечно, только в том месте, за которое схватили. Но если зимой холодно, то мы воспринимаем весь этот холод вокруг нас, каждый из нас как человек является единым органом чувств; это точно так же относится и к летней жаре.

31

Таким образом, мы видим, как ошибается наука в этой области. Если вы когда-нибудь раскрывали научную книгу, то там все обстоит так, как будто бы весь человек представляет собой какое-то застывшее образование. Прорисовывают кости, мускулы, нервы. Но все это бессмысленно. Ведь все это вообще составляет только одну десятую часть человека. Остальное на девяносто процентов является жидкостью, так же и воздух находится внутри, и даже тепловой фрагмент, кусок тепла. Следовательно, к той фигуре, которую изображает материалистическая наука, следовало бы присоединить второго человека, — водного человека, а также третьего человека, воздушного, и еще четвертого человека — теплового человека. А иначе понять человека просто невозможно. И только благодаря тому, что мы тоже являемся фрагментом мирового тепла, причем мы теплее, чем наше окружение, мы чувствуем свою самостоятельность в мире. Если бы мы были так же холодны, как рыба или черепаха, то у нас не было бы никакого «я», мы даже не могли бы сказать себе «я». Точно так же, как мы никогда не смогли бы думать, если бы не трансформировали в себе запах — следовательно, не имели бы в себе никакого астрального тела, — так не имели бы мы никакого «я», если бы не имели в себе этого теплового фрагмента.

32

Теперь вы можете сказать: но ведь высшие животные тоже имеют в себе собственное тепло. Да, господа, эти высшие животные хотят обрести «я», но не могут. Как мы не можем плыть или лететь, так и эти высшие животные хотели бы стать «я», но не могут этого. Вот почему высшие животные облекаются в те формы, которые они имеют. По ним видно, что они, в сущности, хотели бы стать «я», но не могут. Из-за этого они и имеют самые различные облики.

33

Но мы, люди, имеем в себе эти четыре части: твердого человека, который по сути и является физическим человеком, материальным человеком; водного человека, который несет в себе жизненное тело, тонкое тело; газообразного человека, который несет в себе астральное тело, который постоянно то умирает, то снова обновляется в физическом, но в качестве астрального человека сохраняется на протяжении всей жизни; и фрагмент тепла, который мы имеем в себе и который является человеком — «я».

34

Орган теплового восприятия тоже, в сущности, распространяется по всему человеку, однако этот орган тонкий. Наука в этом отношении предпринимает нечто странное. Обследуя человека чисто материальным образом, находят у него тактильные рецепторы, осязательные луковицы, которые я вам описывал. При этом ученые говорят: если я хватаю находящуюся здесь коробочку, то посредством своих тактильных рецепторов, осязательных луковиц, я ощущаю эту коробочку как нечто твердое. Если коробочка достаточно холодная, то я и холод должен почувствовать посредством таких тактильных рецепторов, осязательных луковиц. Ученые постоянно ищут температурные рецепторы и тактильные рецепторы ²⁸, но не находят их! Раз за разом исследуются различные участки кожи. Поскольку некоторые из осязательных рецепторов выглядят несколько иначе, то считают, что они выполняют иную функцию. Но это бессмыслица. Тепловых рецепторов тут нет, поскольку тепло воспринимает весь человек в целом. Мы имеем только те рецепторы, которые служат для осязания твердого, для ощущения жидкого, то есть вкусовое чувство, и для ощущения газообразного, то есть для чувства обоняния. Там, где начинается орган теплового чувства, мы уже являемся в высшей степени легкочувствующим существом, а именно мы являемся тепловым фрагментом, который как раз и воспринимает наружное тепло. Если мы окружены таким теплом, в котором мы наиболее правильным образом можем сказать себе «я», то мы чувствуем себя хорошо; если же нас окружает холод, так, что мы мерзнем, то тогда этот наружный холод отнимает у нас тот тепловой фрагмент, которым мы и являемся. Наше «я» хочет оставить нас. Боязнь в нашем «я», — вот то, что делает для нас воспринимаемым этот участок холода. Если кто-то замерзает, у него возникает страх за свое «я», причем этот страх возникает не без причины, так как в этом случае замерзающий вытесняет из себя свое «я» быстрее, чем следует.

²⁸ В настоящее время считается, что тактильными рецепторами прикосновения считаются диски Меркеля и тельца Мейснера и Гольдони-Маццони. Кроме того, в основании волосяных луковиц имеются нервные сплетения, воспринимающие прикосновения. Рецепторами давления считаются тельца Паччини, они воспринимают и вибрацию. Температурными рецепторами считаются холодовые колбы Краузе, расположенные в поверхностных слоях кожи, и тельца Руф-фини — рецепторы тепла. Роль тепловых рецепторов приписывается также некоторым тактильным рецепторам, тельцам Гольдони-Маццони. Единой точки зрения на механизмы кожной рецепции нет; одна теория (Мюллера) — теория специфичности рецепторов — исходит из предпосылки, что каждому виду кожной чувствительности соответствует специфический рецепторный аппарат; другая теория — теория паттернов — исходит из предположения, что образ чувствительности формируется в результате центрального анализа множества сигналов кожной рецепции — примеч. перев.

35

Именно такие вещи постепенно все больше уводят нас от рассмотрения физического к рассмотрению внефизического, нематериального. И только таким образом мы можем понять человека.

36

После того, как мы изложили этот предварительный материал, мы можем на этой основе проводить весьма интересные рассмотрения. Давайте продолжим это в следующий раз.

Р. Штайнер. Рисунок к лекции. 20 декабря 1922 г., Дорнах

Бесполезно ограничиваться подготовкой врачей, знающих, какой препарат годится от одной болезни и какой – от другой а Гораздо больше пользы здоровью человека принесет возможность пронизывать себя духовной деятельностью. Всякое излечение, в сущности, основывается на том, чтобы удалить человека от земного влияния.

37