У обычных людей сердце сдвинуто в левую сторону — не сильно, но немного — и в соответствии с этим расположены органы брюшной полости. Но есть такие нестандартные люди, у которых сердце сдвинуто немного вправо; желудок тоже сдвинут немного вправо, то есть все наоборот. Это замечают гораздо реже, чем то, что у человека мозги набекрень. Если у человека не на месте сердце или желудок, то такая история обнаруживается только в случае болезни или если проводят патологоанатомическое вскрытие. И только на вскрытии обнаруживается, что это был странный «перевернутый» человек, у которого сердце и желудок сдвинулись вправо. И поскольку в жизни далеко не каждого, у кого мозги набекрень, подвергают вскрытию — ведь вскрытие производят не всегда не так ли, — то зачастую даже не знают, что таких перевертышей гораздо больше, чем думают, таких, у которых сердце слишком сдвинуто вправо.

12

Однако постарайтесь уяснить себе, что настоящая педагогика должна с этим считаться, ибо если имеешь дело с ребенком, у которого сердце не на своем месте — теперь я говорю только в анатомическом смысле, — то необходимо с этим считаться, иначе с таким ребенком может произойти очень скверная история. Однако человек не должен чересчур будоражить себя, опасаясь, что такая вещь будет ему мешать; ведь человек — это не просто какой-нибудь физический аппарат. Великое искусство воспитания как раз и состоит в том, чтобы считаться даже с такими вещами. Видите ли, профессор Бенедикт ²⁶ исследовал целое множество голов преступников. В Австрии ему не очень-то разрешали этим заниматься, так как Австрию населяют католики, а они настаивают на том, что такие вещи делать нельзя. Он был профессором в Вене. У него были связи в Венгрии, которая в то время была по большей части кальвинистской, и там ему разрешали вывозить в Вену головы преступников. Ему попадались там самые разные. Был один закоренелый убийца ^26а — я забыл, сколько убийств было на его совести, — который был в то же время благочестивым, богобоязненным. Он был благочестивым католиком. Однажды прошел слух, что профессору Бенедикту в Вену посылают головы преступников; он их получает и исследует там. Так вот этот преступник, этот серийный убийца стал протестовать; он не хотел этого, он не хотел, чтобы его голову отослали к профессору Бенедикту, поскольку на Страшном Суде, когда все люди воскреснут, ему пришлось бы искать свою голову, чтобы присоединить ее к остальному телу! Следовательно, он все же верил в Страшный Суд, но, несмотря на это, был закоренелым преступником.

²⁶ Мориц Бенедикт (1835—1920) — австрийский медик, основатель криминалистической антропологии.

^26а Был один закоренелый убийца — см. М. Бенедикт «Из моей жизни. Воспоминания и рассуждения», Вена, 1906, с. 318—319.

13

Так что же обнаружил профессор Бенедикт, исследуя головы преступников? Здесь сзади, в головном мозгу у нас есть малый мозг, мозжечок, cerebellum, я еще буду говорить о нем, и над этим малым мозгом, мозжечком, лежит доля большого мозга. Это выглядит вот так (см. рисунок 10).

Рисунок 10

14

Этот малый мозг, мозжечок ^*, выглядит как дерево, а тут, над ним, располагается большой мозг, одна его доля. Профессор Бенедикт установил, что у людей, которые никого не убивали, не воровали — ведь есть же еще такие, — доля головного мозга опускается вниз очень далеко, тогда как у тех, кто был убийцей или иного рода преступником, она не заходит так далеко вниз, она не покрывает то, что находится внизу.

^* Мозжечок является производным заднего мозга, имеет прямое отношение к координации движений, считается одним из высших центров вегетативной, симпатической, нервной системы. Мозжечок помещается иод затылочными долями полушарий большого мозга.

15

Есть, конечно, люди, родившиеся с таким недостатком. Причем, господа, есть даже много таких людей, которые родились со слишком маленькой долей головного мозга, у которых она закрывает малый мозг не так, как надо! Но никто не обречен с неизбежностью стать убийцей потому, что у него слишком мала затылочная доля головного мозга, lobus occipitalis; он становится им только тогда, когда получает неправильное воспитание. Отсюда вы снова видите, что если тело сформировано неправильно, то ему можно оказать помощь посредством душевного начала. Следовательно, неправильно было бы говорить так, как говорил весьма остроумный профессор Бенедикт: «Никто не виноват в том, что стал преступником; именно никто не виноват». Ибо он, еще будучи эмбрионом, зародышем, неправильно развивался в теле матери, почему и получил слишком маленькую затылочную долю головного мозга. Но ведь тот, кто его воспитывал, должен был воспитать его правильно, однако почему-то не сделал этого. Сам преступник, конечно, в этом «е виноват. Но общество виновато, оно должно было позаботиться, чтобы в процессе воспитания положение было исправлено.

16

Все это я говорю вам для того, чтобы вы видели, какое большое значение имеет общая организация человека.
Надо сказать, что у собаки — мы еще раз возвращаемся к собаке, — у собаки нос при всей его простоте сформирован особенно хорошо и крепко. Что мы, собственно, обоняем, господа? Что, в сущности, обоняет собака? Если где-то просто лежит кусок вещества, например, кусок мела, вы не ощутите его запах. Только если вы подожжете это вещество, если вещество испарится, превратится в дым и вместе с воздухом будет проникать в нос, только тогда вы будете обонять его. Вы не ощутите запах жидкого вещества, если оно сперва не испарится. Следовательно, мы обоняем только то, что сначала испаряется. Итак, мы можем сказать: вокруг нас должен находиться воздух, и с воздухом должны быть связаны испарения вещества. Тогда мы обоняем это вещество вследствие того, что оно находится в форме испарений. Ничего другого мы обонять не можем. Конечно, мы обоняем яблоко или лилию. Но было бы бессмысленным полагать, что мы ощущаем запах твердой лилии. Мы обоняем испарения, поднимающиеся от лилии и входящие в наш нос. Затем, если этот аромат лилии, то есть газообразное, доходит до носа, где находится нерв, приспособленный для восприятия запаха, обонятельный нерв, мы переживаем запах.

17

Следовательно, и в том случае, когда дикарь чует своего врага, имеются в наличии испарения. Из этого вы можете усмотреть, что человек распространяет следы своего присутствия значительно дальше, чем на длину руки. Ибо если бы мы были дикарями и кто-нибудь из нас подходил бы снизу из Арлесхейма ^*, то он уже знал бы, есть ли среди нас его враг или нет. Следовательно, этот враг должен был бы распространить, сделать ощущаемым свое существо вплоть до самого Арлесхейма! Следовательно, вы присутствуете там внизу, в Арлес-хейме; присутствуете в качестве того, что вы испаряете. Благодаря своим испарениям человек повсеместно присутствует далеко вокруг себя. Его наличие, его присутствие тут гораздо больше обусловлено его испарениями, нежели тем, что видимо внешне.

^* Деревня в пятистах метрах по горному склону ниже Дорнаха.

18