Если рассматривать такие вещи строго научно, то тогда это и будет духовная наука. Тогда она появляется, и ее можно изучать, как любую другую науку. Дело обстоит так, что как бы сильно не ругали древние эпохи — конечно, мы не можем воскресить то время, которое было прежде, — последние все же подходили для тех людей, которые жили прежде. Для нас они больше не подходят. Только то время, в которое мы живем, подходит для нас. Если бы снова тут появились люди, кое-что знающие о мире, люди, не полагающие примитивно, что человеческая голова – всего лишь маленький шарик в материнском теле, а действительно кое-что знающие об этих вещах, то появились бы в том числе и более достойные политики. Если человек ничего не знает, то разве может он стать порядочным, достойным политиком? Ведь тот, кто ничего не знает о человеке, не знает также и о том, что люди должны делать. Вот почему так необходимо, чтобы появились люди, кое-что знающие о мире. Это то, к чему безусловно следует стремиться.

42

Школы, в свою очередь, должны учить людей тому, что имеет ценность. Сегодня наибольшую ценность придают тому, с помощью чего можно делать машины. О духовной науке, напротив, ничего не говорят, хотя она тоже имеет немалую ценность; однако на какой основе можно регулировать человеческие отношения, если духовную науку не изучают, а изучают какую-то абстрактную социологию, изобретенную без знания о человеке? Сперва надо изучить именно человека, причем так, как мы это делаем здесь. Однако то, что я говорю вам здесь, никто, к сожалению, не изучает. Вспомните ваши собственные школьные годы! Изучали ли вы нечто подобное? А ведь это именно то, чего недостает сегодня людям. То, что изучает человек сегодня, действует на него так же, как если бы вы положили ему камни в желудок. Гусь, в лучшем случае, еще может перенести такое, но не человек. Если вы подкладываете камни в желудок человека, то он со своим пищеварительным аппаратом разрушается. Если вы обучаете человека так, как обучают его сегодня, то вы, в сущности, разрушаете его голову. Ведь не правда ли, если я не использую мою руку, она слабеет. Если я неправильно использую мою голову, голова тоже слабеет. Однако голова еще в период внутриутробного развития в теле матери уже получает звездные силы. Если вы не сообщаете ей ничего, если она не может иметь никаких мыслей о звездах, то она остается слабой, точно так же, как мускулы, которые не использовались. Если вы не развиваете у ребенка представления о мире, его голова должна оставаться слабой. И наихудшим в современном состоянии является то — не сочтите это за обиду, — что у людей слабые головы, они не понимают друг друга, они делятся на классы и совершенно не понимают друг друга. Это точно так же, как если бы я, желая сделать из человека атлета, допускал, чтобы его мускулы оставались совсем слабыми. Так же обстоит дело и с людьми, которым я даю образование, но допускаю, чтобы их голова оставалась слабой, ибо она не знает именно того, что ей необходимо знать. Вот как обстоит дело.

43

Если дети, обладающие бессознательной мудростью, благодаря которой они строят свое тело, доросли до смены зубов, получили вторые зубы, особенно важно довести до их сознания кое-что из того, что раньше они использовали бессознательно. Тогда они станут настоящими людьми, такими людьми, которые, в отличие от нынешних, не будут иметь извращенного мышления, такими людьми, которые будут иметь правильные представления о здоровой духовной науке.

44

Погубив всякое социальное мышление, мы не сможем развить разумных мыслей о том, что же надо делать. Если же мы применим настоящую духовную науку, то многое в этом отношении станет лучше.

45