Вы видите, поскольку мы ведем дело честно, госпожа Колиско в своей книге честно написала о том, что я в «Медицинском курсе» сообщал о роли, которую играет селезенка, и что она ^* впоследствии проводила эксперименты, подтвердившие это. И вот один мюнхенский профессор ⁴⁵ заявил: это уж слишком легко. Получают посредством антропософии данные, заранее имеют их в кармане. Если потом и делают опыты, ставят эксперименты, то тут — как говорят эти люди ^** — мы имеем дело с несостоятельной наукой, основанной на предсказаниях; ведь имеют дело с уже готовыми данными, и эксперименты ставят задним числом. Итак, он заявляет: это несостоятельная наука, основанная на предсказаниях.

^* Имеется в виду госпожа Колиско.

⁴⁵ мюнхенский профессор — профессор Кэммерер в изд. «Мюнхенский медицинский еженедельник» от 15 декабря 1922, с. 1734.

^** подобные мюнхенскому профессору.

40

Почему он говорит это? Потому что эти ребята вообще не желают работать с какими-либо направляющими мыслями, они хотят, чтобы к ним в кабинет доставляли как можно больше материалов, с которыми они начинают экспериментировать, слепо, бездумно экспериментировать, пока вдруг что-нибудь не получится. Это-то они и называют состоятельной наукой, не основанной на предсказаниях, наукой без предпосылок. Тут вообще не делается никаких предсказаний, гипотетических предпосылок. А то, что им иногда удается делать крупные открытия, — ну что ж, даже слепой курице иногда попадается зернышко! Но как мы сможем продвинуться вперед, если не станем разрабатывать идеи в наших кабинетах?

41

Так что же говорит мюнхенский профессор? Это, мол, несостоятельная наука, основанная на предсказаниях, она работает с готовыми данными. Но представьте себе, что где-то делали опыты, они подтвердили сведения о роли селезенки, но описания этих опытов сгорели при пожаре, так что остались лишь результаты проделанного. Если бы тут нашелся кто-то, кто мог бы сказать «Что ж, я проделаю эти опыты вторично!», то в этом случае он тоже имел бы дело с такими готовыми данными. И вот тогда появился бы некий профессор, посмотрел на это и заявил: да, но ведь готовые данные у него уже в кармане, это «несостоятельная наука, основанная на предсказаниях». Это было бы явной дуростью. Разница же состоит только в том, что я получаю данные на основе духовного исследования предмета, но делаю это так, что они вполне могут быть проверены с анатомической точки зрения, научно; другой с помощью эксперимента находит подтверждение того, на что уже было точно указано. Перед ним стоит только одна задача: дать обоснованное физическое доказательство того, что я говорил. С логической точки зрения нет разницы, обнародую ли я, исходя из моего познания, какой-либо результат, открытый на духовнонаучном пути, или такой же результат станет известным кому-то благодаря ранее проделанным опытам.

42

Итак, кто-то говорит: это «состоятельная наука, не основанная на предсказаниях». Если он говорит это по отношению к тому случаю, когда физически были получены результаты, но описания опытов сгорели, то тем самым он отдает должное такой ситуации. Однако когда результаты исходят из антропософских источников, то тогда это якобы «несостоятельная наука, основанная на предсказаниях». Что это означает, господа? Это означает, что человек нечестен: все, исходящее от антропософии, он заранее объявляет еретическим. «Наука, не основанная на предсказаниях» для этих людей — только ширма, речь у них идет не о ней. Они настолько глупы, что даже не замечают, как это бессмысленно с логической точки зрения. Они говорят о «науке, основанной на предсказаниях», не руководствуясь логикой, а лишь потому, что это относится к антропософии; эти люди слишком глупы, чтобы понять то, что исходит из антропософии. Конечно, они приходят в ярость, не будучи в состоянии понять; и тогда они объявляют ее еретической, клевещут. То, что антропософию объявляют еретической, основано на том, что люди, подвизающиеся на поприще так называемой науки, не мыслят, они не могут понять антропософию. Это заложено во всей нашей цивилизации. Сегодня можно быть крупным ученым, крупным естествоиспытателем и в то же время не уметь по-настоящему мыслить. Необходимо, чтобы достойным, честным образом культивировалась порядочность, честность, чтобы принимались во внимание все факты, а не только оказывающиеся удобными для построения теории, с помощью которой пускают людям пыль в глаза.

43

Вы видите, что по большей части ненависть к антропософии основана на том, что антропософия честна, а этого-то ей и не хотят позволить. Если бы у людей было больше чувства истины, то они частенько останавливали бы свое перо, не написав и двух строк. Ведь если человек знакомится с настоящей антропософией, то все их враждебные конструкции разваливаются, вот они и начинают изыскивать всякий вздор об антропософии. Людям, изыскивающим всякий вздор об антропософии, нет никакого дела до правды. Люди, которые начали говорить неправду, заходят все дальше. Вот почему распространяется все большая клевета по поводу антропософии. Что же является следствием? Не будучи в состоянии распознать клевету, верят, что антропософы — это что-то вроде чертей. Тот, кто не в состоянии распознать, в чем дело, доверяет авторитетам, а эти последние говорят неправду. Антропософия страдает больше всего именно от того, что о ней повсюду говорят неправду, в то время как на самом деле она является настоящей наукой, рассматривающей факты.

44

Поэтому на фоне исключительно скорбных событий, произошедших здесь, необходимо хотя бы немного посмотреть на то, чем же являются такие вещи в действительности, как на основе неправдивости осуществляется травля и подстрекательство.

45

Я, со своей стороны, решительно отрицаю, что события были спровоцированы. Конечно, предотвратить всего я не мог. Однако не правда ли, то, что я говорю вам здесь, является указанием на вполне определенные факты? То, что я рассказал вам сегодня, является точным изложением фактов, я лишь добавил к этому общую характеристику научной жизни. Вы должны были бы сказать себе: там, где не учитываются такие факты, отсутствует воля к созданию настоящей науки, там господствует воля, направленная на то, чтобы пускать людям пыль в глаза, пусть даже неосознанно. В этом отношении людям следовало бы быть гораздо разумнее, чем они есть.

46

В ближайший понедельник мы будем говорить об этом дальше. Если вы хотите спросить о чем-то, то мне хотелось бы, чтобы вы говорили с полной откровенностью, от всего сердца. Что же касается всего остального, то я не позволю выбить себя из колеи тому несчастью, которое произошло. Вот почему у меня нет желания тратить все наше время на излияние скорби, но я хочу сказать вам нечто полезное.

47